Лев оптинский преподобный

Рождение: 1768 г.
Мирские именины:20 февраля/5 марта
Постриг в мантию:1801 г.
День тезоименитства:20 февраля/5 марта
Иерейская хиротония: 24 декабря/6 января 1801 г.
Постриг в схиму:1808-1809 гг.
Кончина (день памяти):11/24 октября 1841 г.
Обретение мощей:27 июня/10 июля 1998 г.

Лев оптинский преподобный
Содержание
  1. Тропарь преподобным Оптинским старцам, глас 6
  2. Кондак преподобным Оптинским старцам, глас 4
  3. Величание преподобных Оптинских старцев
  4. Молитва преподобным отцем и старцем, в Оптиной пустыни просиявшим

...Сколько можно, удаляйся от молвы, уклоняйся от суетных людей, употреби волю свою и ревность на взыскание угодного пред Господом и на приобретение вечных вещей. Все временное изменится, но вечное пребудет вечно. Не позволяй рассеиваться добрым мыслям, все там суетно, где не назидается душа во спасение и не просвещается страхом Божиим

Молодой, здоровый удачливый, Лев Данилович Наголкин более десяти лет успешно занимался торговлей, вращался во всех слоях общества, хорошо изучил их манеры и быт. Господь в начале пути дал ему обогатиться жизненным опытом, который потом пригодился ему в годы старчествования. Что заставило успешного купца отказаться от карьеры, богатства, радостей возможной семейной жизни? Обречь себя на жизнь полную лишений и труда?

"Подобно Царство Небесное купцу, ищущему хороших жемчужин. Который, нашед одну драгоценную жемчужину, пошёл и продал всё, что имел, и купил её". Так и отец Лев нашёл свою драгоценную жемчужину. Он пошёл к Богу и стал тем, кем мы его знаем - первым Оптинским старцем.

Первому всегда тяжело. Тяжело пролагать зимнюю тропинку среди сугробов, заслоняя своей спиной от пронизывающего ветра тех, кто идёт за тобой. Тяжело первому идти по болоту, неверный шаг - трясина, а за тобой - те, кого ты любишь, за кого отвечаешь. Тяжело идти первому по дороге духовной жизни, ценой ошибки может быть душа человеческая. Та самая, которая дороже всего на свете. Какая это невыносимо тяжёлая ноша - быть первым! И отец Лев нёс эту ношу.

После светлой эпохи преподобного Сергия Радонежского традиции старчества были прерваны, при Петре I и после его царствования монашество преследовали. И в годы жизни отца Льва внешние подвиги - пост, труды, поклоны, а иногда и вериги - считались достаточными для спасения.

Непрестанная молитва, очищение сердца, откровение помыслов - всё, чему научился отец Лев от своего наставника, отца Феодора, ученика великого старца Паисия Величковского - было непонятным для многих монашествующих. Без непрестанной молитвы не очищается сердце, без откровения помыслов подвижник не растёт. Старцы утверждали, что враг всевает помыслы, навязывает искушения, уровень которых всегда чуть выше, чем силы подвижника. Поэтому, открывая помыслы старцу, подвизающийся получает помощь. А демонский напор ослабевает.

Нам даны заповеди, но в жизни они могут исполняться в разных обстоятельствах по-разному. И не всегда легко понять, что происходит - искушение ли это, или то, чего хочет от тебя Господь. И старческое руководство необходимо для духовного роста. Ведь духовная жизнь не означает только пребывание в облаках. Она заключается в раскрытии законов духовной жизни, насколько они применимы к данному человеку в его ситуации, в его условиях...

Врагу ненавистно духовное руководство, старчество, которое обессиливает его козни. Так же как ненавистна умно-сердечная непрестанная молитва, без которой нельзя стяжать даров духовного рассуждения и старчества. Поэтому так ополчается враг на старцев.

Учителя преподобного Льва, схимонаха Феодора, всю жизнь преследовала страшная клевета и зависть. Такая же участь постигла и отца Льва. Много лет пришлось им вести жизнь скитальческую, переходить из одного монастыря в другой, терпя от людской злобы, возбуждаемой врагом нашего спасения. Он испил до дна скорби непонимания, клеветы, осуждения. Причём, не от чужих, а от своих - своей монашеской братии.

Начало своей монашеской жизни положил отец Лев в Оптиной Пустыни в 1797 году. Здесь он пробыл послушником в течение двух лет. Оптина же стала и местом расцвета его старческих даров и местом его последнего пристанища. Ему пришлось подвизаться также в других монастырях, и это было монашеской школой.

Святые Отцы говорят, что "молитвенный подвиг среди суетности мира, при погружённости в дела, возможен, как правило, лишь в пределах деятельного периода. Но надо полагать, что для человека, сподобившегося пройти деятельный путь подвига и достичь сердечной чистоты, будет уготована Промыслом Божиим и дальнейшая стезя. Господь, которому вся возможна, силен устроять любые внешние обстоятельства для своих избранников. Нет сомнений, что в подходящее время Он приведёт такого человека в нужное место и поместит его в подобающие условия".

Так было и с преподобным Львом. Господь премудро вёл своего избранника по ступеням духовного роста, в каждом новом месте даруя ему пользу в соответствии с его возрастанием.

В Белобережной Пустыни, где отец Лев принял монашеский постриг в 1801 году с именем Леонид, настоятелем был известный афонский старец - отец Василий (Кишкин). Под руководством такого подвижника молодой монах прошёл первые искусы и учился монашеским добродетелям: смирению, терпению. Узнал на практике внешние монашеские подвиги поста, послушания, молитвенного правила. 22 декабря того же года он был рукоположен в иеродиакона, 24 декабря - в иеромонаха.

После того, как первые монашеские уроки пройдены, Господь приводит будущего старца в Чолнский монастырь. Здесь знакомится иеромонах Леонид с будущим наставником - старцем Феодором. Который видит, что этот молодой подвижник созрел для высшего монашеского делания - подвига непрестанной молитвы. С этого момента наставник и ученик не расстаются на протяжении двадцати лет.

Вместе возвращаются в Белобережную Пустынь, где в 1804 году иеромонах Леонид сменяет афонского старца отца Василия. Его аскетический авторитет среди монахов уже в ту пору был настолько высок и бесспорен, что братия сама единодушно избирает его настоятелем Пустыни, о чем сам Леонид поначалу не знал. Он исполнял свое обычное послушание на квасоварне, когда ему сообщили об избрании и, даже не дав снять фартука, повезли оттуда на утверждение к архиерею.

Четыре года настоятельства - были школой искушения властью, школой обучения ответственности за вверенную ему братию. И когда эта школа была, по-видимому, пройдена, Господь своим Промыслом меняет обстоятельства жизни в гуще людей на уединение.

В 1808 году отец Феодор тяжело заболевает, и его перевозят в уединённую келью в лес, в двух верстах от обители. И его верный ученик меняет жизнь настоятеля монастыря на жизнь отшельника в лесной глуши, куда отправляется вслед за заболевшим наставником. Многие люди, которые стремятся к власти и ищут настоятельства, не поняли бы отца Леонида. А он не искал чинов и почёта, власти. Он не стал ни игуменом, ни архимандритом. Будучи рукоположен в иеромонахи в 33 года, в возрасте около сорока лет, в пустынном безмолвии, он принимает схиму с именем Льва и заканчивает жизнь иеросхимонахом.

Его рост был духовным. Господь заботливо растил будущего старца, проводил узким путём испытаний и искушений - "неискушённый - неискусен". Через некоторое время из этой уединённой кельи подвижников выгнал новый настоятель из-за большого стечения народа к ним. Потом последовало много лет скитаний и испытаний по разным монастырям.

Значительной вехой на жизненном пути был Валаамский монастырь, где отец Лев, отец Феодор и их сподвижник отец Клеопа прожили шесть лет. Здесь уже дар старчества стал проявляться в отце Льве. Но когда высокая жизнь старцев стала привлекать к себе внимание, они снова ушли, стремясь к безмолвию, на этот раз в Александро-Свирский монастырь. Там отец Феодор преставился в 1822 году.

После кончины наставника отец Лев пробыл некоторое время в Площанской Пустыне, где познакомился с иноком Макарием - его будущим помощником во время старчествования в Оптинском скиту. Промысел Божий просматривается на всех жизненных этапах старца.

И вот в 1829 году преподобный Лев вместе с шестью учениками приезжает в Оптину пустынь. Ему 61 год. Это старец, который волею Божией полностью созрел для старческого руководства, и он становится родоначальником всех старцев Оптинских. Настоятель, преподобный Моисей, почувствовав духовную опытность преподобного Льва, поручает ему окормлять братию и богомольцев. Сам Игумен Моисей занимался хозяйственной частью и ничего не предпринимал без старческого благословения. И в течение 12 лет, до дня своей смерти, отец Лев являлся духовным вождём Оптиной Пустыни.

Вскоре в Оптину приезжает и будущий старец Макарий, он будет ближайшим учеником, сотаинником и помощником преподобного Льва, а после его кончины, вторым Оптинским старцем. И вместе они воспитают великого Оптинского старца Амвросия.

Преподобный Лев был могучего телосложения, с зычным голосом, с гривой густых волос. "В нём особенно явственно выступало волевое начало аскетики, подвиг трудничества - в отличие от двух других великих оптинских старцев. Он может быть уподоблен ветхозаветному Иакову, в поте лица работающему у Лавана, чтобы сначала получить Лию, а затем уже Рахиль. Возможно, не без Промыслительной помощи Макарий был свободнее от брани с "похотениями" плоти; наружным знаком того были его физические изъяны (неправильный череп, косноязычие). Лия, образно говоря, была дарована Макарию, к браку с Рахилью вела стезя новых подвигов. В Амвросии несомненно торжествует дух, овладевший телесной природой вполне и парящий над нею. Ему, можно сказать, сразу была дарована Рахиль, вскоре родившая Иосифа".

Отец Феодор, называл преподобного Льва - "смиренный лев". Чем выше человек поднимается по духовной лестнице, тем меньше сказываются на нём природные немощи, страсти, издержки темперамента. Человек благодатию Божией очищается от страстей, преображается, происходит чудо аскетического перерождения: "умиротворенный и просветленный дух освещал умным светом лик старца, сиял в его светлых глазах; весь облик его был выражением смирения и власти одновременно - замечательный парадокс аскетики".

Старцы Макарий и Амвросий, идущие по стопам Льва, наследовавшие дары своего наставника, получили духовный импульс, позволивший им идти вперёд под молитвенным покровом учителя, который взял на себя всю тяжесть и скорби первопроходца.

Все двенадцать лет старчествования в Оптиной были наполнены гонениями, доносами, интригами. Старца переселяли из скита в монастырь, из одной кельи в другую, запрещали принимать страждущих, носить схиму, в которую он был подстрижен келейно. Всё это он принимал с полным благодушием, и переходил на новое место с любимой иконой Владимирской Божией Матери (когда-то её благословил отцу Феодору старец Паисий Величковский) и пением "Достойно есть".

Преподобный Лев вёл старческое окормление братии и принимал всех страждущих, немощных, больных. Исцеляя душу, он врачевал и плоть. Многих людей он спас от смерти телесной, но ещё больше от смерти духовной - спас их душу. Прозорливость старца, его духовное ведение, дар исцеления, примеры чудес, которые совершил он при помощи Божией, занимают целые тома книг. В силу праведности своей отец Лев мог дерзновенно предстоять пред Господом за человеческие грехи в надежде на милосердие Его.

Приводили к нему многих бесноватых. Одна из них, как увидела старца, упала перед ним и закричала страшным голосом: "Вот этот-то седой меня выгонит: был я в Киеве, в Москве, в Воронеже, никто меня не гнал, а теперь-то я выйду!" Когда преподобный прочитал над женщиной молитву и помазал маслом из лампадки, горевшей пред образом Владимирской Богоматери, бес вышел.

Душа старца была преисполнена великой любовью и жалостью к человечеству. Но действия его иногда были резки и стремительны. И.М. Концевич, автор чудесной книги "Оптина Пустынь и её время" и ученик Оптинских старцев, писал: "Старца Льва нельзя обсуждать как обыкновенного человека, потому что он достиг той духовной высоты, когда подвижник действует, повинуясь голосу Божию.

Вместо долгих уговоров, он иногда сразу выбивал у человека почву из-под ног и давал ему сознать и почувствовать свою несознательность и неправоту, и таким образом своим духовным скальпелем он вскрывал гнойник, образовавшийся в огрубевшем сердце человека. В результате лились слезы покаяния. Старец как психолог знал, каким способом достигнуть своей цели".

Вот только один из примеров прозорливости преподобного Льва: жил недалеко от Оптиной один барин, который хвастался, что как взглянет на старца, так его насквозь и увидит. Приезжает раз к старцу, когда там было много народу, а старец при его входе говорит: "Эка остолопина идет! Пришел, чтобы насквозь увидеть грешного Льва, а сам, шельма, 17 лет не был у исповеди и св. Причастия". Барин затрясся, как лист, и после каялся и плакал, что грешник неверующий и действительно 17 лет не исповедовался и не причащался святых Христовых Таин".

Не без скорби приближался преподобный Лев к концу своей многотрудной жизни, о близости упокоения он имел предчувствие. В июне 1841 года он посетил Тихонову пустынь, где, по его благословению, начала строиться трапеза. "Не увижу я, видно, вашу новую трапезу, - говорил преподобный Лев, - едва ли до зимы доживу, здесь уже больше не буду". Под конец жизни он предсказал, что России придется перенести много бед и горя.

В сентябре 1841 года старец начал заметно слабеть, перестал вкушать пищу и ежедневно причащался Святых Христовых Таин. Умирая в тяжких телесных страданиях, преподобный Лев испытывал великую духовную радость, и все время благодарил Бога. В день кончины преподобного, 11 октября 1841 года, служили всенощную в честь памяти святых отцев семи Вселенских Соборов. Общая скорбь была неописуема, и велико было стечение народных масс у гроба усопшего старца.

Автор книги "Оптина Пустынь", протоиерей Сергий (Четвериков), различал в жизни Оптиной Пустыни три периода: весну при жизни отца Льва, лето при жизни отца Макария, плодоносную осень при жизни отца Амвросия. Но старцы Лев и Амвросий жили в разные эпохи, при жизни отца Льва не было регулярного почтового и телеграфного сообщения, не было железных дорог, как позднее, во время жизни отца Амвросия.

Доступ к отцу Льву часто был закрыт, и слава о нём не могла греметь повсеместно, а про старца Амвросия ещё при его жизни были сообщения в печати, и образ его сиял как солнце в духовной жизни России. Но, кто из них был выше, может судить только Господь. Одно мы знаем точно - преподобный Амвросий был достойным учеником и преемником отца Льва. Первого Оптинского старца.

Первый приснопамятный оптинский старец Лев (Наголкин) родился в г. Карачеве Орловской губ., и в святом крещении наречен был Львом. В миру он вращался в купеческом быту и служил приказчиком в пеньковом деле, возил пеньку для сбыта на дальние расстояния. Однажды юноша подвергся нападению от волка, который вырвал у него из ноги огромный кусок. Будучи необычайно сильным и смелым, Лев засунул кулак в глотку волка, а другой рукой сдавил ему горло. Обессиленный волк упал с воза. Старец Лев прихрамывал после этого всю жизнь.

Сметливый и в высшей степени способный приказчик во время переездов сталкивался с представителями всех классов общества. Он хорошо освоился с манерами и бытом каждого из них. Этот опыт пригодился ему в годы старчествования, когда к нему приходили и раскрывали душу самые разные люди, знатные и незнатные.

Начало монашеской жизни преп. Лев положил в Оптиной Пустыни, но потом перешел в Белобережскую Пустынь, где в то время настоятельствовал известный афонский подвижник о. Василий Кишкин. Вскоре Лев принял монашеский постриг с именем Леонид. Здесь он прошел искус обучения монашеским добродетелям: послушанию, терпению и всем внешним подвигам. В 1804 г. он стал преемником о. Василия.

Еще до назначения своего настоятелем, преподобный прожил некоторое время в Чолнском монастыре, где встретился с учеником старца Паисия Величковского о. Феодором и стал его преданным последователем. Старец Феодор обучал преп. Леонида высшему монашескому деланию, этой "науке из наук и искусству из искусств", как зовется подвиг непрестанной молитвы, посредством которой происходит очищение сердца от страстей.

В это же время преподобный познакомился с инспектором Орловской семинарии игуменом Филаретом, будущим митрополитом Киевским. Это обстоятельство имело для старца значение в его последующей жизни.

Как только старец Леонид был назначен настоятелем Белобережской Пустыни, о. Феодор перешел к нему на жительство. Впоследствии оба подвижника во многих скитаниях прожили совместно около двадцати лет. Под руководством о. Феодора преп. Леонид достиг высоких духовных дарований.

В Белых Берегах о. Феодора постигла продолжительная болезнь, после которой построили ему уединенную келью в лесной глуши, в двух верстах от обители, где он и поселился с о. Клеопой. К этим великим подвижникам вскоре присоединился и сам преподобный, сложивший с себя звание настоятеля в 1808 году. Здесь в пустынном безмолвии он принял келейно пострижение в схиму и наречен был Львом. Вскоре после этого старцы Лев и Клеопа переселились в Валаамский монастырь, а в 1812 году к ним присоединился и старец Феодор.

Около шести лет прожили великие старцы в Валаамском скиту, где им вначале жилось хорошо, как об этом писал о. Феодор: "Взаправду можно похвалиться милосердием Божиим на нас, недостойных, явленным: привел нас в место безмолвное, спокойное, от человеков удаленное, молвы свобожденное". Тамошний юродивый Антон Иванович сказал: "Торговали хорошо".

То есть привлекли к себе мудростью и смирением многих братий, которые к ним стали ходить за духовным руководством. Им удалось спасти от глубокого отчаяния келиарха монастыря о. Евдокима, который, исполняя внешние подвиги, не мог справиться с такими страстями, как гнев и пр. Старцы указали ему истинный путь к отверзению сердца, и он понял смиренную науку отцов, начал смиряться, возрождаться и впоследствии сам стал учителем братии.

Имена Леонида и Феодора всегда были на его устах. Игумен монастыря о. Иннокентий вознегодовал, что старцы отняли у него его ученика, и обратился с жалобой к Петербургскому митрополиту Амвросию. Из Петербурга приехала комиссия, старцы были оправданы, а игумену было сделано строгое внушение.

Но зная человеческую природу, старцы побоялись оставаться на Валааме, в особенности после посещения монастыря князем Голициным, который оказал им особое внимание. Они перебрались в Александро-Свирский монастырь.

В 1820 году государь Александр I объезжал северные свои владения. Путь его пролегал вблизи Александро-Свирского монастыря. Жившие там старцы о. Феодор и преп. Леонид почтительно предложили своему настоятелю приготовиться к встрече государя, хотя в его маршруте монастырь этот не был обозначен. Отец настоятель прислушался к совету старцев и в день, указанный ими, ожидал императора у ворот.

Между тем государь на пути, по своему обыкновению, расспрашивал о местности и ее жителях у ямщиков - иногда сам, иногда через кучера Илью, неизменного своего возницу. Приближаясь к дороге, где поставлен был крест в знак близости монастыря и для указания к нему пути, государь спросил: "Что это за крест?". Узнав же, что недалеко Свирский монастырь, он велел туда ехать. При этом начал расспрашивать, - каково в монастыре и каковы братия.

Ямщик, нередко туда ходивший, отвечал, что ныне стало лучше прежнего. "Отчего?" - спросил государь. "Недавно поселились там старцы о. Феодор и о. Лев; теперь и на клиросе поют получше, и во всем более порядка". Государь, слыхавший от князя Голицина эти имена, пожелал со старцами познакомиться.

Между тем ожидавшие царя, испытанные скорбями старцы сотворили между собою краткое совещание, как поступить, если государю угодно будет посетить их, и решили, чтобы не вызывать у братии зависти, молчать. Подъехав к монастырю, государь удивился встрече: "Разве ждали меня?". Настоятель сказал, что вышел навстречу по совету старцев. Приложившись к мощам, царь спросил: "Где здесь о. Феодор и о. Лев?".

Старцы несколько выдались, но на все вопросы императора отвечали сдержанно и отрывисто. Государь это заметил и прекратил вопросы, но пожелал принять благословение от о. Феодора. "Я монах непосвященный, - сказал смиренный старец, - я просто мужик". Царь вежливо откланялся и поехал в дальнейший путь.

Во время пребывания в Александро-Свирском монастыре преп. Леонид однажды ездил по делам в Петербург и из рассказа о его пребывании в столице видно, что уже тогда он был истинным прозорливым старцем, обладателем многих духовных дарований. Он посещал там одну духовную дочь, которую спас от неправильного духовного устроения, именуемого прелестью.

Однажды старец пришел к ней и потребовал, чтобы она немедленно переехала на новую квартиру, которую ей предлагали и от которой она отказывалась. Старец настоял на своем. Ночью в старую ее квартиру забрался ее бывший слуга с целью ограбления и убийства. Его намерение было потом доказано.

Когда скончался великий старец о. Феодор, преп. Леонид не сразу прибыл в Оптину Пустынь, куда его призывали епископ Филарет Калужский и преп. Моисей - настоятель обители. Сначала его удерживали в Александро-Свирском монастыре, потом он пробыл некоторое время в Площанской Пустыни, где находился преп. Макарий - его будущий помощник во время старчествования в Оптинском скиту и впоследствии его преемник в старчестве.

Наконец, в Оптину Пустынь (1829 г.) прибыл основатель знаменитого ее старчества - той духовной школы, откуда вышла вся плеяда последующих старцев. Заслуга преп. Леонида не ограничивается только основанием старчества, им был дан тот импульс, который вдохновлял последующие поколения старцев в течение целых ста лет - до самого конца жизни и процветания знаменитой Оптиной Пустыни. Великие старцы преп. Макарий и преп. Амвросий, были его учениками.

Старец Леонид прибыл в Оптину Пустынь уже на склоне лет. Он был большого роста, величественный, в молодости обладавший баснословной силой, сохранивший до старости, несмотря на полноту, грацию и плавность в движениях. Его исключительный ум, соединенный с прозорливостью, давал ему возможность видеть людей насквозь. Душа старца была преисполнена великой любви и жалости к человечеству, но действия его иногда были резки и стремительны. О преп.

Леониде нельзя судить как об обычном человеке, потому что он достиг той духовной высоты, когда подвижник действует, повинуясь голосу Божию. Вместо долгих уговоров он иногда сразу выбивал у человека почву из-под ног и давал ему осознать и почувствовать свою несостоятельность и неправоту, и таким образом своим духовным скальпелем вскрывал гнойник, образовавшийся в огрубевшем сердце человека. В результате лились слезы покаяния.

Старец знал, каким способом достигнуть своей цели.

Жил недалеко от Оптиной один барин, который хвастался, что как взглянет на старца Леонида, так его насквозь и увидит. Был этот барин высокий, тучный. Приезжает он раз к старцу, когда у него было много народа. А у преподобного был обычай, когда он хотел произвести на кого особое впечатление, то загородит глаза левой рукой, точно от солнца, приставив ее козырьком ко лбу. Так поступил он при входе этого барина и сказал: "Эка остолопина идет!

Пришел, чтобы насквозь увидеть грешного Леонида, а сам, шельма, семнадцать лет не был у исповеди и Св. Причащения". Барин затрясся, как лист, и после каялся и плакал, что - грешник неверующий и, действительно, семнадцать лет не исповедывался и не причащался Св. Христовых Таин.

Другой случай. Приехал в Оптину помещик П. и, увидев старца, подумал про себя: "Что же это говорят, что он необыкновенный человек! Такой же, как и прочие, необыкновенного ничего не видно". Вдруг старец говорит ему: "Тебе все дома строить.

Здесь вот столько-то окон, тут столько-то, крыльцо такое-то!" Нужно заметить,что П. по пути в Оптину увидел такую красивую местность, что вздумал выстроить там дом и составлял в уме план, какой он должен быть и сколько в нем окон, в чем и обличил его старец. Когда же П. стал исповедываться, преподобный напомнил ему забытый им грех, который он даже за грех не считал.

Еще однажды был случай, когда один приезжий господин объявил старцу, что приехал на него "посмотреть". Старец встал с места и стал поворачиваться перед ним: "Вот, изволите посмотреть меня". Господин пожаловался на него настоятелю, который ему возразил, что старец святой, и по его словам был ему и ответ. Приезжий после этого немедленно вернулся к преподобному, кланялся ему земно и говорил: "Простите, батюшка, я не сумел вам объяснить о себе".

Старец выслал из кельи присутствующих и беседовал с приезжим два часа. После этого тот прожил в Оптиной месяц, часто ходил к старцу, потом писал ему письма, объясняя, что он был в отчаянном положении и что старец оживил и воскресил его.

Славный и знаменитый герой Отечественной войны, находясь по пути со своей частью поблизости от Оптиной Пустыни, заглянул в скит к старцу Леониду. Старец спросил у него его фамилию.

- Кульнев, - отвечал генерал, - я остался после отца малолетним, поступил в учебное заведение, окончил курс наук и с того времени нахожусь на службе.

- А где же ваша матушка?

- Право, не знаю, в живых ли она, или нет. Для меня, впрочем, это все равно.

- Как так? Хорош же вы сынок.

- А что же? Она мне ничего не оставила, все имение раздала, потому я и потерял ее из виду.

- Ах, генерал, генерал! Что мелешь? Мать тебе ничего не оставила, а все прожила. И как это ты говоришь, что все она раздала? А вот об этом-то ты и не подумаешь, что она едва могла перенести удар лишения твоего родителя, а своего супруга: и с этого времени и до настоящего стоит перед Богом, как неугасимая свеча, и как чистая жертва посвятила свою жизнь на всякое злострадание и нищету за благо своего единственного сына Николушки.

Вот уже около тридцати лет она проходит такой самоотверженный подвиг. Неужели же эти ее молитвы для своего Николушки не наследство? У многих генералов при всех изысканных средствах дети не лучше прохвостов, а Николушка и без средств, да вот генерал!

Глубоко потрясли Кульнева эти простые, но и правдивые старческие слова. Обратившись к св.иконам, он зарыдал. Затем генерал при безчисленных благодарностях спросил адрес своей матери. А прибыв к ней, он на коленях подполз к ее кровати и целовал у нее руки и ноги... Старушка чуть не умерла от радости...

Очень характерен рассказ одного афонского монаха, о. Парфения, посетившего старца Леонида. Монах был одет в мирскую одежду, однако старец, называя его афонским монахом, запретил ему становиться перед собой на колени, как это делали миряне. Среди присутствующих был человек, который, по его словам, пришел "получить душеполезное наставление", но, вопрошенный старцем, сознался, что не исполнил прежнее старческое приказание.

Он не бросил курение, как приказал ему о. Леонид. Преподобный грозно велел вытолкать этого человека вон из кельи. Потом пришли три женщины в слезах, которые привели одну лишившуюся ума и рассудка. Они просили о больной помолиться. Старец надел на себя епитрахиль, возложил конец епитрахили и свои руки на главу болящей и, прочитав молитву, трижды перекрестил ее главу и приказал отвести в гостиницу.

Сие делал он сидя, потому что уже не мог встать, был болен и доживал последние свои дни. Когда о. Парфений посетил старца на другой день, вчерашняя больная пришла совершенно здоровой, а выгнанный господин пришел просить прощения. Старец его простил, и повторил свое приказание. Афонский монах ужаснулся, что старец, не боясь вреда для себя, творит исцеления.

Преподобный ответил: "Я сие сотворил не своей властью, но это сделалось по вере приходящих, и действовала благодать Святого Духа, данная мне при рукоположении, а сам я человек грешный".

Чудеса, совершаемые старцем, были безчисленны: толпы обездоленных стекались к нему, окружали его. "Случилось мне однажды, - писал иеромонах Леонид (Кавелин, будущий наместник Троице-Сергиевой Лавры), - проезжать из Козельска в Смоленскую губернию. По дороге в уединенных деревушках поселяне, узнав, что я еду из Козельска, наперерыв спешили узнать что-нибудь о старце Леониде. На вопрос, откуда вы его знаете, они отвечали: "Помилуй, кормилец, как нам не знать о. Леонида? Да он для нас, бедных, неразумных, больше отца родного. Мы без него, почитай, сироты круглые".

Иначе относились к старцу некоторые духовные лица, в том числе калужский епархиальный архиерей преосв. Николай, который творил много неприятностей Оптиной Пустыни. Этот епископ имел твердое намерение сослать старца Леонида в Соловецкий монастырь для заключения. Предыдущий же епископ Калужский Никанор, будущий митрополит С.-Петербургский, уважал старца.

В бытность преподобного в Калуге встречные лица, узнав его, становились на колени и кланялись ему в ноги. Увидев это, начальник полиции решил, что дело нечисто и сделал соответственное донесение епископу Никанору. Владыка вызвал к себе старца и на вопрос, как он верует, старец спел ему Символ веры по-киевски, т.е. начиная с низкой ноты и повышая тон до самой высокой.

По пословице "рыбак рыбака видит издалека", добрый владыка понял, кого он видит перед собой и почему старцу кланяются в землю. Он задержал старца у себя в течение нескольких дней, ухаживал за ним, угощал его, так что старец два дня не ел, вернувшись домой. К сожалению, этот добрый архипастырь правил в Калуге недолго, тогда как епископ Николай правил долго и даже пережил старца.

Старчествование преп. Леонида продолжалось в Оптиной Пустыни с 1829 и до года его кончины, последовавшей в 1841 г., т.е. двенадцать лет. Этот промежуток времени старец переживал как почти непрерывное гонение. Когда он прибыл в Оптину Пустынь, игумен Моисей передал ему духовное руководство братией, а сам занялся исключительно хозяйственной частью и ничего не предпринимал без старческого благословения. Так же относился к старцу Леониду и брат игумена, скитоначальник Антоний.

Против старца восстал некто о. Вассиан, который себя считал старожилом в монастыре и не признавал старческого руководства. Этот о. Вассиан признавал только внешние подвиги умерщвления плоти. Подобный ему инок описан Достоевским в романе "Братья Карамазовы" под именем Ферапонта. Вассиан стал писать доносы на старца.

Однако в течение первых шести лет гонения еще не принимали крутого характера. Но с течением времени дело стало принимать более угрожающий оборот. Так, еще к начальному периоду относится запись некой Паши Труновой, сестры Павла Трунова, старцева ученика.

Она рассказывает, что однажды в бытность ее в Оптиной Пустыни, старец Леонид запретил ей прийти к нему назавтра, так как "будет суд". "Кого же будут судить?", - спросила Паша. "Да меня же", - ответил старец. На другой день следователи допрашивали весь монастырь, но все показания благоприятствовали преподобному. Это было начало. С 1835 г., и особенно в 1836 г., гонения усилились.

Кроме всех ложных донесений, калужский преосвященный получил еще через московскую тайную полицию анонимный донос с обвинениями по адресу старца и настоятеля.

Говорилось, что последний несправедливо оказывает скитским старцам предпочтение перед живущими в монастыре и что скит причиняет монастырю большой урон, и если он не уничтожится, то древняя обитель разорится и т.д. Следствием этого доноса было то, что настоятель был вызван для объяснений, а старцу Леониду было запрещено носить схиму, т.к. он был пострижен келейно, и строжайше запрещено принимать посетителей.

Старца перевели из скита в монастырь и там переселяли из кельи в келью. Преподобный относился к этим невзгодам с полным благодушием; с пением "Достойно есть..." он самолично переносил на новое место икону "Владимирской" Божией Матери - благословение преп. Паисия Величковского старцу Феодору. "Однажды игумен Моисей, - говорит жизнеописатель преп.

Леонида, - проходя по монастырю, увидел огромную толпу народа перед кельей старца, между тем как последовало из Калуги повеление архиерея никого не пускать к нему. Отец игумен вошел к старцу в келью и сказал: "Отец Леонид! Как же вы принимаете народ? Ведь владыка запретил принимать". Вместо ответа старец отпустил тех, с кем занимался, и велел келейникам внести к себе калеку, который в это время лежал у дверей кельи.

Его принесли и положили перед ним. Отец игумен в недоумении смотрел на него. "Вот, - начал старец свою речь, - посмотрите на этого человека. Видите, как у него все члены телесные поражены. Господь наказал его за нераскаянные грехи. Он сделал то-то и то-то, и за все это он теперь страдает - он живой в аду. Но ему можно помочь. Господь привел его ко мне для искреннего раскаяния, чтобы я его обличил и наставил. Могу ли я его не принимать?

Что вы на это скажете?". Слушая преподобного и смотря на лежащего перед ним страдальца, о. игумен содрогнулся. "Но преосвященный, - промолвил он, - грозит послать вас под начало". "Ну так что же, - ответил старец, - хоть в Сибирь меня пошлите, хоть костер разведите, хоть на огонь меня поставьте, я буду все тот же Леонид! Я к себе никого не зову: кто ко мне приходит, тех гнать от себя не могу.

Особенно в простонародье многие погибают от неразумия и нуждаются в духовной помощи. Как могу презреть их вопиющие духовные нужды?".

Отец игумен Моисей ничего на это не мог возразить и молча удалился, предоставляя старцу жить и действовать, как укажет ему Сам Бог.

Старцу пришлось бы туго если бы не заступничество обоих митрополитов Филаретов. Митрополит Киевский защитил старца, находясь на чреде в Синоде, а также посетив Оптину Пустынь, где оказывал преподобному в присутствии епархиального архиерея особые знаки уважения. К митрополиту Филарету Московскому прибег письменно старец о. Макарий через епископа Игнатия Брянчанинова, который в юности был учеником преп. Леонида. Митрополит Филарет написал калужскому епископу: "Ересь предполагать в о. Леониде нет причины".

Незадолго до смерти старца опять возникли гонения на него и на монашествующих женских обителей, духовных дочерей оптинских старцев. Монахини были изгнаны.

Это гонение было основано на невероятном невежестве. Старца называли масоном, а святоотеческие книги, такие как творения Аввы Дорофея, данные им монашествующим, - "чернокнижием". Однако перед самой кончиной его монахини были оправданы, так что старец вздохнул свободно. Впоследствии лучшие ученицы преп. Леонида заняли начальственные должности в монастырях.

С первых чисел сентября 1841 года старец стал ослабевать и проболел пять недель.

Исцеления больных и бесноватых

Принимая отеческое участие во всех нуждах обращавшихся к нему, преп. Леонид, кроме душевного назидания, не отказывался подавать им помощь и в телесных болезнях, указывая некоторым на испытанные народные средства. Преимущественно, он употреблял для лечения так называемую горькую воду, которой у него выходило в день иногда до полутора ушата. Горькую воду не переставали в обители приготовлять и раздавать больным и после кончины старца, но после него эта вода потеряла ту многоцелебную силу, чтобы помогать от всяких болезней, хотя от некоторых болезней помогает.

Некоторых из приходивших к нему больных старец отсылал к мощам Святителя Митрофана Воронежского, и бывали примеры, что болящие, прошедши сотни верст, исцелялись на пути и, подобно самарянину, возвращались благодарить целителя.

Многим страдавшим от недугов телесных, часто соединенных с душевными недугами и потому не всегда понятных для людей обыкновенных, о. Леонид подавал благодатную помощь, помазывая их елеем от неугасимой лампады, теплившейся в его келье пред "Владимирской" иконой Божией Матери, которая, как мы уже сказали, была благословением старца схимонаха Феодора, ученика великого старца Паисия (ныне эта икона хранится в женском монастыре "Ново-Дивеево" в США).

Употребляя это средство, старец, видимо, возлагал всю свою надежду на милость и помощь Божию, на заступление Царицы Небесной и на молитвы духовного своего отца. По вере старца и приходивших к нему, помазание это оказывало великую благодатную силу: через него многие получали исцеление в телесных недугах, утешение в скорбях и облегчение в душевных бранях.

Но так как старец помазывал у страждущих женщин крестообразно не только чело, уста и ланиты, но иногда, также крестообразно, гортань и перси, то за сие он терпел большое нарекание от соблазнявшихся. Некоторые и из его учеников просили его оставить такой способ целения, но убедить его никак не могли. Конечно, силу и значение такого помазания знал лучше их преп. Леонид, когда употреблял оное до самой предсмертной своей болезни, и всегда благотворно.

Приводили к преп. Леониду и многих бесноватых. Было также не мало и таких, которые прежде и сами не знали, что они одержимы бесом, и только в присутствии старца, по обличении им таившейся в них прелести, начинали бесноваться. Так нередко бывало с теми из мирских неразумных подвижников, которые все спасение души своей поставляли в том, что облагались тяжелыми железными веригами, нисколько не помышляя об очищении сердца от страстей. Преп.

Леонид приказывал с таких людей снимать вериги и, когда воля его исполнялась, у некоторых из них становилось явным беснование. На всех таких страдальцев старец возлагал епитрахиль и читал над ними краткую заклинательную молитву из Требника, а сверх того, помазывал их елеем или давал им оный пить, и было очень много поразительных случаев чудесных исцелений.

Некоторые говорили тогда, а может быть скажут и теперь: "Да это не трудно: и всякий может помазать елеем и прочесть заклинание". В ответ на такое возражение можно напомнить пример сыновей иудея Скевы, которые начали было по примеру св. апостола Павла изгонять духов именем Иисуса Христа: "Иисуса знаю, - отвечал бес, - и Павел мне известен, а вы кто?" (Деян.19:15).

Приведена была к о. Леониду шестью человеками одна бесноватая. Как только она увидела старца, упала пред ним и сильно закричала: "Вот, этот-то седой меня выгонит; был я в Киеве, в Москве, в Воронеже - никто меня не гнал, а теперь-то я выйду". Старец читал над нею молитву и мазал ее святым маслом из лампады Божией Матери.

Вначале же, когда ее вели к старцу, она страшно упиралась, и наступила ему на ногу, так что до синеты оттоптала ему больной палец ноги, который после долго болел. После молитв старца бесноватая встала тихо и пошла. Потом ежегодно приходила она в Оптину уже здоровая; и после смерти о. Леонида с верой брала с могилы его землю для других, от которой они тоже получали пользу.

"Вскоре по поступлении моем в Оптину Пустынь (около 1832 года), - рассказывал о. игумен П., - когда келейниками у о. Леонида были о. Геронтий, о. Макарий Грузинов и Павел Тамбовцев, привели к старцу бесноватую крестьянку, которая во время беснования говорила на иностранных языках, чему свидетелем был Павел Тамбовцев, несколько знавший иностранные языки. О.

Леонид читал над нею раза три молитву, мазал ее елеем от неугасимой лампады пред иконой Божией Матери и давал ей пить это масло. В третий раз ее привели совсем в другом виде, и когда Тамбовцев попросил ее поговорить, как говорила она в прежние разы, на иностранных языках, она сказала: "И-и-и, батюшка! Где мне говорить на иностранных языках? Я и по-русски-то едва говорю, и насилу хожу. Слава Богу, что прежняя болезнь прошла".

Рассказывал козельский житель С. И., который был одним из преданных учеников преп. Леонида. "В тридцатых годах я, как и теперь, занимался приготовлением горшечной посуды. Жили мы с матушкой в своем домике. Лошади у нас не было, а была порядочная повозка. Накладу, бывало, горшков в эту повозку, попрошу у кого-нибудь лошадку и свезу горшки-то на базар. Так, бывало, и жил.

В это время стоял у нас в доме солдат поляк, но потом отошел от нас и сбился с толку. Раз, улучивши удобное время, он залез к нам на двор и стащил колеса с нашей повозки. Объяснил я батюшке о. Леониду свое горе, и сказал, что знаю вора, и могу отыскать колеса. "Оставь, Семенушка, не гонись за своими колесами, - отвечал батюшка. Это Бог тебя наказал: ты и понеси Божие наказание, и тогда малою скорбию избавишься от больших.

А если не захочешь потерпеть этого малого искушения, то больше будешь наказан". Я последовал совету старца, и как он сказал, так все и сбылось. В скором времени тот же поляк опять залез к нам на двор, вытащил из амбара мешок с мукой, взвалил на плечо, и хотел пройти с ним через огород, а с огорода идет к нему навстречу матушка. "Куда ты, - говорит, - это несешь?". Тот бросил мешок с мукой и убежал. Вскоре за этим был и другой случай.

У нас была корова; мы решились продать ее. Нашли купца, сторговались и взяли задаток. Но покупатель почему-то несколько дней не брал от нас коровы. Наконец, взял ее к себе. А в следующую затем ночь влез к нам вор и разломал закуту, где стояла наша корова - без сомнения, чтобы украсть ее, но ее уже там не было. Так опять Господь по молитвам старца избавил нас от напасти. После сего через много лет был со мной и третий подобный случай.

Оканчивалась Страстная седмица и наступал праздник Пасхи. Мне почему-то пришло на мысль перенести все свои нужные вещи из своего домика к сестре соседке. Так я и сделал. А как наступил первый день праздника, я запер со всех сторон свой дом, и пошел к утрени. Всегда, бывало, эту утреню я проводил радостно, а теперь, сам не знаю отчего, в душе было что-то неприятно. Прихожу от утрени, смотрю - окна повыставлены и дверь отперта.

Ну, думаю себе, должно быть был недобрый человек. И, действительно, был, но так как все нужные вещи были перенесены к сестре, то он и ушел почти ни с чем. Так три раза исполнялось на мне предсказание батюшки о. Леонида, что если понесу малое наказание Божие, то больше уже Бог не станет наказывать меня".

"С детства у меня было большое желание жить в монастыре, - рассказывала монахиня О., - и в 1837 году, когда мне было двенадцать лет, просила я мать свою оставить меня в девичьем монастыре в Киеве, где мы были проездом. Она на это не согласилась, а обещала поместить меня в Борисовскую Пустынь, когда мне будет пятнадцать лет. Но вскоре после этого она скончалась. Отец же мой никак не хотел меня отпустить в монастырь раньше 35-летнего возраста.

Много я об этом скорбела, и в 1840 году, когда мне минуло пятнадцать лет, я очень опасалась, как бы участь моя не была решена против моего желания, и потому я уже хотела тайно уйти из родительского дома. Но одна моя тетка, которая была хорошо расположена ко мне, взяла меня к себе в дом, а потом уговорили отца моего поехать в Оптину Пустынь к батюшке о. Леониду и предоставить ему решить мою участь. Отец мой согласился. Когда мы явились к о.

Леониду, он, никогда не знавши нас, назвал нас всех по имени и сказал, что давно ожидает таких гостей. При такой неожиданной встрече мы все стали в тупик, не зная, что отвечать. Потом мы поодиночке входили в его келью, и тут батюшка всем по устроению говорил настоящее, прошедшее и будущее. Меня впустили к нему после всех.

В ожидании той минуты, когда мне нужно было к нему идти, я находилась в большом страхе, а вышла из его кельи покойной и с большим утешением душевным. Он меня благословил прямо в Борисовскую Пустынь, и за его молитвы родитель мой уже более не удерживал меня, но обеспечения денежного мне никакого не дал. А когда старца спросили, как я буду жить, его ответ был: "Она будет жить лучше лучших". Слова батюшки о. Леонида во всем сбылись.

В 1841 году родитель мой сам привез меня в Борисовскую Пустынь, в которой и по сие время живу, и всегда на опыте видела и вижу над собой во всем Промысел Божий за святые молитвы старца".

"В 1839 году девица из дворян Щигровского уезда приехала к старцу о. Леониду за благословением, чтобы поступить в монастырь. Он сказал ей: "Подожди еще год, и тогда побывай у нас". Она поехала домой со скорбью, что долго ожидать, и боясь как бы в течение этого времени что-либо ей не по препятствовало. Также и приехавши домой, много скорбела и плакала.

В этой скорби она два раза видела во сне, что старец дал ей кусок хлеба, в первый раз без соли, а во второй посоливши, и говорит: "Не скорби! Я сказал, что будешь в монастыре, только прежде побывай у меня". Когда минул год, она поехала в Оптину, и как только увидела о. Леонида, и не успела еще ничего передать ему, он ей сказал: "Ну, что скорбела и плакала? Ведь я дал тебе кусок хлеба, и ты съела, теперь будь покойна".

Тут же она получила от него благословение поступить в монастырь.

У одной Тульской купчихи по кончине ее мужа осталась дочь девица, которую мать хотела отдать в замужество, и отправилась за благословением к о. Леониду. Он велел привезти ее к себе, сказав, что имеет для нее прекрасного жениха. Мать сама привезла дочь к старцу, а он благословил отвез

Преподобный Леонид стал основателем оптинского старчества. Он принес в обитель эту древнюю традицию, возобновленную великим подвижником Паисием (Величковским) и распространявшуюся в России через его учеников. Отец Леонид лично знал некоторых из них и так - из рук в руки - принял учение благодатного старца.

В поисках возможности истинной молитвы и подвижнической жизни он сменил не одну обитель - сначала удалялся от суеты и многолюдства, а затем ему пришлось бежать от славы и молвы, которые стали сопровождать старца по мере того, как раскрывались его духовные дарования. Последним пристанищем подвижника стала Оптина Пустынь, где когда-то, еще в юности, он начинал монашескую жизнь.

Здесь он станет мудрым наставником для монашествующих и множества посетителей, ищущих духовного назидания, а также воспитает преемников - будущих знаменитых оптинских старцев.

В купеческом звании

Лев Данилович Наголкин, будущий старец, родился в 1768 году в городе Карачеве Орловской губернии, в семье, принадлежавшей к мещанскому сословию. О его родителях ничего неизвестно. Судя по тому, что с юных лет ему пришлось работать приказчиком, семья была небогатой. По службе ему приходилось часто бывать в разъездах, много общаться с людьми. От природы Лев имел сметливый ум, прекрасную память, любознательность, благодаря своей общительности быстро научился обращению с представителями разных сословий. Не получив образования, он прошел богатую школу жизни.

Служил Лев в городе Болхове Орловской губернии в приказчиках у купца по фамилии Сокольников, торговавшего пенькой и конопляным маслом. Дом его стоял на Одерской площади, где находился большой городской базар. Лев был расторопным, честным и верным работником.

Редко кто из болховских купцов для сбыта пеньки выезжал за пределы уезда, а он наладил связи с петербургскими купцами, которым и продавал товар, для чего ему часто приходилось ездить в город Сухиничи Калужской губернии. Старец, вспоминая эту дорогу, приговаривал: "Плохинская дорога из Болхова в Сухиничи мне так была знакома, как с печки на лавку".

Именно на этой дороге, которая пролегала среди глухих лесов, произошел случай, свидетельствующий о недюжинной силе Льва. Когда он возвращался из очередной поездки по делам в Сухиничи, на него напал волк - вскочив в сани, он с яростью набросился на молодого приказчика и вырвал у него из ноги кусок мяса. Но тот успел сунуть руку в пасть зверя и так сдавить ему горло, что волк, обессиленный, свалился с саней.

Рана со временем зажила, но глубокий шрам от укуса остался, старец всю жизнь слегка прихрамывал на поврежденную ногу.

По-видимому, хозяин ценил оборотистого приказчика, доверял важные сделки. Со временем он решил отдать ему в жены свою дочь. Но Лев Данилович тогда уже избрал для себя иной путь в жизни. Он не прельстился возможностями, которые открывались благодаря его незаурядным способностям, и предпочел полностью посвятить себя служению Господу. В 1797 году, в 29 лет, он оставил мирскую жизнь и поступил в монастырь - Введенскую Оптину Пустынь.

Начало монашеской жизни

Лев Данилович пришел в Оптину при игумене Авраамии, трудами которого обитель только начинала восстанавливаться после годов упадка.

Ревностно принялся молодой послушник за монастырские труды, подавая братии пример послушания. Здесь проявилась в полной мере его поистине богатырская сила. Однажды они вдвоем с еще одним послушником за полдня выкопали огромный ров, который был срочно необходим для строительства и ради которого собирались искать больше десятка работников. Но потом старец сам рассказывал, что на тяжелых послушаниях в эти первые годы он подорвал здоровье.

Не менее ревностно осваивал он и премудрость иноческой жизни - молитву, борьбу со страстями, стяжание добродетелей. Стремление к совершенствованию в духовном делании подвигло его в 1799 году перейти в Белобережскую обитель, расположенную в Брянском уезде и более удаленную от многолюдных мест. Там настоятельствовал тогда известный подвижник - старец Василий (Кишкин), долгое время подвизавшийся на Святой Горе Афон.

В 1801 году послушник Лев был пострижен в монашество и наречен Леонидом. 22 декабря того же года его рукоположили в сан иеродиакона, а 24 декабря - во иеромонаха.

Известны несколько случаев из жизни преподобного в Белобережской пустыни. Однажды накануне храмового праздника братия, исполнявшие послушание на клиросе, недовольные чем-то, отказались совершать службу, надеясь этим принудить настоятеля выполнить некоторые их требования. Но настоятель не захотел уступить и, чтобы смирить их, позвал отца Леонида с другим братом пропеть праздничную службу. Преподобный весь день возил с хутора сено.

Усталый, покрытый пылью, он только что собирался передохнуть, когда ему передали волю настоятеля. Без всякого ропота отправился он в церковь и вдвоем с товарищем пропел всю всенощную.

Другой случай показывает великое человеколюбие отца Леонида. Был в пустыни брат, впавший в прелесть. Поднялся он однажды на колокольню и закричал: "Смотрите! Смотрите! Я вергнусь низу и не разобьюсь - ангелы Божии приимут мя на руки свои!" Отец Леонид в это время трудился на послушании. Услышав голос, он бросил работу и побежал на колокольню. Едва успел он схватить за край одежды прельщенного брата. Отец Леонид не только спас его от смерти, но и позаботился о душе чуть не погибшего брата - разъяснил его заблуждение и со временем тот пришел в себ

Белобережской пустыни. Старец Феодор

В 1804 году игумен отец Василий оставил начальствующую должность, необходимо было избрать кого-то на его место. Когда братия стала обсуждать этот вопрос, отец Леонид решил про себя: "Выберут кого-нибудь и без меня", - и пошел исполнять послушание, варить квас. Между тем все единодушно согласились избрать настоятелем именно его, отправились вместе на квасоварню, где объявили о своем решении, после чего повезли к архипастырю для утверждения в должности.

Тогда произошло важное событие в жизни отца Леонида - он познакомился с иеромонахом Феодором, которого встретил в Чолнском монастыре, где побывал перед назначением на настоятельство. Отец Леонид сразу почувствовал в нем истинного подвижника высокой духовной жизни, необходимость в таком руководителе он давно ощущал. Старец Феодор прибыл в Чолнский монастырь из Молдавии, где подвизался в обители под началом знаменитого старца Паисия (Величковского).

Он был делателем умной молитвы, хорошо знал древние писания подвижников-аскетов, имел рукописи переводов святоотеческих творений, сделанных старцем Паисием. Встреча с духоносным подвижником стала знаменательным событием в жизни отца Леонида. Он сразу понял, что это наставник, которому можно вверить свою жизнь. Внешние подвиги - пост, исполнение послушаний и молитвенного правила, как он тогда уже понимал, недостаточны для духовного возрастания.

И вот наконец Промысл Божий послал ему того, кто мог стать настоящим руководителем в духовной жизни. Вскоре отец Леонид был утвержден строителем Белобережской пустыни, а старец Феодор перешел туда на жительство, приняв приглашение настоятеля. Его обрадовала возможность уединенной жизни в пустыни, а отец Леонид обрел духовного отца, с которым не расставался уже до самой его кончины.

С принятием настоятельства жизнь отца Леонида особенно не изменилась, за исключением новых трудов и обязанностей. Уже тогда отличительными его свойствами были простота и безыскусственность в обращении со всеми, он не терпел лести и человекоугодия. В молодости имевший опыт общения с людьми разных сословий, он знал тщету человеческих чинов и званий, духовные подвиги заострили в нем умение видеть человека сквозь все внешние отличия.

Его прямота, а иногда и резкость в обращении не были следствием неумения сдержать раздражение или гнев, но желанием обратиться непосредственно к душе человека, а если надо - и встряхнуть его.

Но самым главным в этот период было для него руководство старца Феодора, которому он предался в полное послушание. С его помощью он проходил науку наук монашеского делания - Иисусову или умную молитву, которую, по учению святых отцов, можно осваивать только имея опытного наставника, самочиние в этом деле может привести монаха к прелести и падению. Подвижников связывала глубокая духовная дружба, старец и его ученик подвизались в полном единодушии, являя пример христианской любви.

Присутствие старца вскоре привлекло в пустынь множество богомольцев, желающих услышать от него совет, прибегнуть к молитвенной помощи. Прежде уединенная обитель стала знаменита. Отец Леонид все больше тяготился начальственной должностью, стремясь к созерцательной жизни. И вот через четыре года руководства пустынью, в 1808 году, он снял с себя настоятельство и вместе со старцем Феодором поселился в келье, построенной для них в отдалении от обители.

К ним присоединился и старец Клеопа. Здесь отец Леонид был келейно пострижен в схиму с именем Лев. Старец Феодор иногда в шутку называл своего собрата "смиренный лев".

В поисках уединения и молитвы

Но и эта удаленная келья со временем стала местом паломничества множества богомольцев. И вновь подвижники решили укрыться от славы и многолюдства и обрести уединенное место для спасения, подвигов и сосредоточенной молитвы. На этот раз они отправились на север - в Валаамский монастырь, куда прибыли в 1811 году и поселились во Всесвятском скиту.

Когда они прибыли в скит, старец Феодор писал: "Уже теперь перед милосердым нашим Создателем и Искупителем не можем никакого извинения и оправдания принести. Он исполнил все наше желание... Вправду можно похвалиться милocepдиeм Божиим, на нас недостойных явленным. Привел нас в место безмолвное, спокойное, от человек удаленное, молвы свобожденное. Отец Леонид определен у нас в скиту смотрителем. Только помолитесь милосердому Богу, да даст отныне начало положити Его возлюбити, и по Его святой воле жити, и Божественные Его заповеди сохраняти". Эти строки вполне передают настроение подвижников.

И здесь старцы со временем обрели славу своими мудрыми советами и наставлениями. Валаамская братия, тогда также еще не имевшая собственных опытных наставников, вскоре осознала, какое сокровище послало им Провидение Божие в лице старцев. Их пребывание на Валааме послужило возникновению старчества в этой древней обители, которая процвела в дальнейшем целым сонмом своих подвижников.

Старцы спасли от пагубного духовного состояния монаха Евдокима, который после этого всю жизнь был им благодарен и не уставал рассказывать всем об их мудрости и любви к людям. Обращались к ним и паломники, сохранилась обширная переписка отцов Леонида и Феодора с духовными чадами. Как сказал о старцах живший в то время на Валааме юродивый Антон Иванович, "торговали здесь хорошо", - так он выразился, имея в виду приoбретение душ Христу.

На Валааме старцев постигло искушение. Их свободное, безыскусное обращение с братией, готовность помочь в духовных нуждах породили в настоятеле игумене Иннокентии подозрение в посягательстве на руководство братией. Этот случай показывает, насколько утрачено было в то время истинное понимание значения старческого руководства. Дело дошло даже до митрополита Петербургского Амвросия.

После разбирательства, которое пришлось учинить, причем старцев подвергли письменному допросу, истинная причина гонения на них стала очевидна. Митрополит, покоренный простотой и мудростью старцев, сделал замечание настоятелю. Хотя истина восторжествовала и после этих событий старцы оказались в еще большем почете, зная человеческую природу, они решили не оставаться на Валааме.

Отец Клеопа скончался на Валааме в 1816 году, а отец Леонид и старец Феодор отправились в 1817 году в Александро-Свирский монастырь.

Подробностей о жизни старцев Леонида и Феодора в Александро-Свирской обители известно немного. Сохранилось свидетельство о том, как они предсказали день и час приезда Александра I в монастырь. В 1820 году император совершал большую поездку по северным пределам России, посещая и расположенные на пути обители.

Александро-Свирский монастырь не значился в его маршруте, но, увидев на дороге крест, указывающий дорогу к монастырю, царь изъявил желание побывать в обители, тем более, что ему рассказали о духоносных старцах, живущих там. Каково же было удивление императора, когда на подъезде к обители он был торжественно встречен настоятелем и братией.

Оказалось, что отцы Леонид и Феодор заранее предупредили настоятеля о прибытии императора, хотя никаких официальных сообщений об этом не было. Когда царь узнал, что его приезд предсказали старцы, он захотел увидеть их и взять благословение.

Чтобы избежать соблазна и славы, отец Леонид и Феодор на все вопросы императора отвечали сдержанно, когда же тот пожелал взять благословение у старца Феодора, тот отказался, объяснив, что он простой мужик, не рукоположенный во иереи. Император не стал настаивать, откланялся и уехал.

В Александро-Свирском монастыре отцу Леониду придется навсегда расстаться со своим духовным руководителем и другом старцем Феодором. Он почил 7/20 апреля 1822 года, в пятницу Светлой седмицы, окруженный учениками, вспоминавшими, что перед самой кончиной лицо старца просияло, весь его облик просветлел и они даже не могли продолжать скорбеть об утрате своего наставника, настолько радостным был его лик.

После кончины старца Феодора отец Леонид с учениками хотел сразу уйти из Свирского монастыря в более уединенное место - так им заповедал старец. Но несколько лет его удерживали в обители, не отпуская даже на богомолье в Киев. Лишь в 1828 году он перебрался в Площанскую пустынь, где произошла его встреча с будущим оптинским старцем Макарием (Ивановым), его верным учеником и сомолитвенником.

И вскоре, в 1829 году, с шестью учениками, среди которых был и будущий знаменитый подвижник - святитель Игнатий (Брянчанинов), старец Леонид перешел в Предтеченский скит Оптиной Пустыни. Сюда его давно звал и епископ Филарет (Амфитеатров), по инициативе которого был устроен скит, и настоятель игумен Моисей, желавший иметь в обители опытного старца.

Через некоторое время прибыл в скит и отец Макарий, который будет верным помощником старца Леонида по окормлению братии и богомольцев.

Первый Оптинский старец преподобный Лев (в миру Лев Данилович Наголкин) родился в 1768 году в городе Карачеве Орловской губернии. В молодости он служил приказчиком по торговым делам, объездил всю Россию, узнал людей всех сословий, приобрел житейский опыт, который пригодился ему в годы его старчествования, когда приходили к нему люди за духовными советами.

В 1797 году преподобный оставил мир и вступил в число братии Оптиной пустыни при игумене Авраамии, а через два года перешел в Белобережский (Орловской губернии) монастырь, где в то время настоятелем был иеромонах Василий (Кишкин), подвижник высокой духовной жизни.

В 1801 году послушник Лев был пострижен в мантию с именем Леонид, в том же году 22 декабря рукоположен в иеродиакона, а 24 декабря в иеромонаха. Живя в монастыре, он проводил дни в трудах и молитве, подавая пример истинного послушания. Однажды, когда отец Леонид только что вернулся с сенокоса, настоятель велел ему петь всенощную. Как был, усталый и голодный, отец Леонид пошел на клирос и вдвоем с братом пропел всю службу.

В 1804 году преподобный становится настоятелем Белобережской пустыни. До этого он недолго жил в Чолнском монастыре, где встретился с учеником молдавского старца Паисия (Величковского) отцом Феодором и стал его преданным учеником. Старец Феодор научил преподобного Льва, тогда еще отца Леонида, высшему монашескому деланию - умной молитве. С этого времени они подвизаются вместе.

Через четыре года отец Леонид оставил должность настоятеля и удалился с отцом Феодором и отцом Клеопой в тихую лесную келию. Но духовные дары подвижников стали привлекать в их уединение все больше народу, и они стремясь к безмолвию, ушли в один из скитов Валаамского монастыря. На Валааме они прожили шесть лет.

Но когда их высокая жизнь стала привлекать к себе внимание, они снова ушли, стремясь к безмолвию, на этот раз в Александро-Свирский монастырь. Там отец Феодор преставился в 1822 году.

В 1829 году преподобный Лев вместе с шестью учениками прибыл в Оптину пустынь. Настоятель, преподобный Моисей, зная духовную опытность преподобного Льва, поручил ему окормлять братию и богомольцев. Вскоре в Оптину прибыл и преподобный Макарий. Еще иноком Площанской пустыни он познакомился с преподобным Львом и теперь пришел под его духовное руководство. Он становится ближайшим учеником, сотаинником и помощником во время старчествования преподобного Льва.

Преподобный Лев обладал многими духовными дарованиями. Был у него и дар исцеления. Приводили к нему многих бесноватых. Одна из них как увидела старца, упала перед ним и закричала страшным голосом: "Вот этот-то седой меня выгонит: был я в Киеве, в Москве, в Воронеже, никто меня не гнал, а теперь-то я выйду!" Когда преподобный прочитал над женщиной молитву и помазал маслом из лампадки, горевшей пред образом Владимирской Богоматери, бес вышел.

Победа над бесами, конечно, была одержана преподобным Львом только после победы над своими страстями. Никто не видел его возмущенным от страшного гнева и раздражения, не слыхал от него слов нетерпения и ропота. Спокойствие и христианская радость не оставляла его. Преподобный Лев все время творил Иисусову молитву, внешне пребывая с людьми, внутренне всегда пребывал с Богом. На вопрос своего ученика: "Батюшка! Как вы приобрели такие духовные дарования?" - преподобный ответил: "Живи проще, Бог и тебя не оставит и явит милость Свою".

Старчество преподобного Льва продолжалось двенадцать лет и принесло великую духовную пользу. Чудеса, совершаемые преподобным, были бесчисленны: толпы обездоленных стекались к нему, окружали его, и всем им как мог помогал преподобный. Иеромонах Леонид (будущий наместник Троице-Сергиевой лавры) писал, что простой люд говорил ему о старце: "Да он для нас, бедных, неразумных, пуще отца родного. Мы без него, почитай, сироты круглые".

Не без скорби приближался преподобный Лев к концу своей многотрудной жизни, о близости которого имел предчувствие. В июне 1841 года он посетил Тихонову пустынь, где по его благословению начала строиться трапеза. "Не увижу я, видно, вашу новую трапезу, - говорил преподобный Лев, - едва ли до зимы доживу, здесь уже больше не буду". В сентябре 1841 года он начал заметно слабеть, перестал вкушать пищу и ежедневно причащался Святых Христовых Таин. В день кончины преподобного, 11/24 октября 1841 года, служили всенощную в честь памяти святых отцев семи Вселенских Соборов.

Рождение: 1768 г.
Мирские именины:20 февраля/5 марта
Постриг в мантию:1801 г.
День тезоименитства:20 февраля/5 марта
Иерейская хиротония: 24 декабря/6 января 1801 г.
Постриг в схиму:1808-1809 гг.
Кончина (день памяти):11/24 октября 1841 г.
Обретение мощей:27 июня/10 июля 1998 г.

...Сколько можно, удаляйся от молвы, уклоняйся от суетных людей, употреби волю свою и ревность на взыскание угодного пред Господом и на приобретение вечных вещей. Все временное изменится, но вечное пребудет вечно. Не позволяй рассеиваться добрым мыслям, все там суетно, где не назидается душа во спасение и не просвещается страхом Божиим.

Прп. Лев Оптинский

Молодой, здоровый удачливый, Лев Данилович Наголкин более десяти лет успешно занимался торговлей, вращался во всех слоях общества, хорошо изучил их манеры и быт. Господь в начале пути дал ему обогатиться жизненным опытом, который потом пригодился ему в годы старчествования. Что заставило успешного купца отказаться от карьеры, богатства, радостей возможной семейной жизни? Обречь себя на жизнь полную лишений и труда?

"Подобно Царство Небесное купцу, ищущему хороших жемчужин. Который, нашед одну драгоценную жемчужину, пошёл и продал всё, что имел, и купил её". Так и отец Лев нашёл свою драгоценную жемчужину. Он пошёл к Богу и стал тем, кем мы его знаем, - первым Оптинским старцем.

Первому всегда тяжело. Тяжело пролагать зимнюю тропинку среди сугробов, заслоняя своей спиной от пронизывающего ветра тех, кто идёт за тобой. Тяжело первому идти по болоту, неверный шаг - трясина, а за тобой - те, кого ты любишь, за кого отвечаешь. Тяжело идти первому по дороге духовной жизни, ценой ошибки может быть душа человеческая. Та самая, которая дороже всего на свете. Какая это невыносимо тяжёлая ноша - быть первым! И отец Лев нёс эту ношу.

После светлой эпохи преподобного Сергия Радонежского традиции старчества были прерваны, при Петре I и после его царствования монашество преследовали. И в годы жизни отца Льва внешние подвиги - пост, труды, поклоны, а иногда и вериги - считались достаточными для спасения.

Непрестанная молитва, очищение сердца, откровение помыслов - всё, чему научился отец Лев от своего наставника отца Феодора, ученика великого старца Паисия (Величковского), - было непонятным для многих монашествующих. Без непрестанной молитвы не очищается сердце, без откровения помыслов подвижник не растёт. Старцы утверждали, что враг всевает помыслы, навязывает искушения, уровень которых всегда чуть выше, чем силы подвижника. Поэтому, открывая помыслы старцу, подвизающийся получает помощь. А демонский напор ослабевает.

Нам даны заповеди, но в жизни они могут исполняться в разных обстоятельствах по-разному. И не всегда легко понять, что происходит - искушение ли это или то, чего хочет от тебя Господь. И старческое руководство необходимо для духовного роста. Ведь духовная жизнь не означает только пребывание в облаках. Она заключается в раскрытии законов духовной жизни, насколько они применимы к данному человеку в его ситуации, в его условиях...

Врагу ненавистно духовное руководство, старчество, которое обессиливает его козни. Так же как ненавистна умно-сердечная непрестанная молитва, без которой нельзя стяжать даров духовного рассуждения и старчества. Поэтому так ополчается враг на старцев.

Учителя преподобного Льва схимонаха Феодора всю жизнь преследовала страшная клевета и зависть. Такая же участь постигла и отца Льва. Много лет пришлось им вести жизнь скитальческую, переходить из одного монастыря в другой, терпя от людской злобы, возбуждаемой врагом нашего спасения. Он испил до дна скорби непонимания, клеветы, осуждения. Причём, не от чужих, а от своих - своей монашеской братии.

Начало своей монашеской жизни положил отец Лев в Оптиной пустыни в 1797 году. Здесь он пробыл послушником в течение двух лет. Оптина же стала и местом расцвета его старческих даров и местом его последнего пристанища. Ему пришлось подвизаться также в других монастырях, и это было монашеской школой.

Святые Отцы говорят, что "молитвенный подвиг среди суетности мира, при погружённости в дела, возможен, как правило, лишь в пределах деятельного периода. Но надо полагать, что для человека, сподобившегося пройти деятельный путь подвига и достичь сердечной чистоты, будет уготована Промыслом Божиим и дальнейшая стезя. Господь, которому вся возможна, силен устроять любые внешние обстоятельства для своих избранников. Нет сомнений, что в подходящее время Он приведёт такого человека в нужное место и поместит его в подобающие условия".

Так было и с преподобным Львом. Господь премудро вёл своего избранника по ступеням духовного роста, в каждом новом месте даруя ему пользу в соответствии с его возрастанием.

В Белобережной пустыни, где отец Лев принял монашеский постриг в 1801 году с именем Леонид, настоятелем был известный афонский старец - отец Василий (Кишкин). Под руководством такого подвижника молодой монах прошёл первые искусы и учился монашеским добродетелям: смирению, терпению. Узнал на практике внешние монашеские подвиги поста, послушания, молитвенного правила. 22 декабря того же года он был рукоположен в иеродиакона, 24 декабря - в иеромонаха.

После того, как первые монашеские уроки пройдены, Господь приводит будущего старца в Чолнский монастырь. Здесь знакомится иеромонах Леонид с будущим наставником - старцем Феодором. Который видит, что этот молодой подвижник созрел для высшего монашеского делания - подвига непрестанной молитвы. С этого момента наставник и ученик не расстаются на протяжении двадцати лет.

Вместе возвращаются в Белобережную пустынь, где в 1804 году иеромонах Леонид сменяет афонского старца отца Василия. Его аскетический авторитет среди монахов уже в ту пору был настолько высок и бесспорен, что братия сама единодушно избирает его настоятелем пустыни, о чем сам Леонид поначалу не знал. Он исполнял свое обычное послушание на квасоварне, когда ему сообщили об избрании и, даже не дав снять фартука, повезли оттуда на утверждение к архиерею.

Четыре года настоятельства были школой искушения властью, школой обучения ответственности за вверенную ему братию. И когда эта школа была, по-видимому, пройдена, Господь своим Промыслом меняет обстоятельства жизни в гуще людей на уединение.

Лев оптинский преподобный

В 1808 году отец Феодор тяжело заболевает, и его перевозят в уединённую келию в лес, в двух верстах от обители. И его верный ученик меняет жизнь настоятеля монастыря на жизнь отшельника в лесной глуши, куда отправляется вслед за заболевшим наставником. Многие люди, которые стремятся к власти и ищут настоятельства, не поняли бы отца Леонида. А он не искал чинов и почёта, власти. Он не стал ни игуменом, ни архимандритом. Будучи рукоположен в иеромонахи в 33 года, в возрасте около сорока лет, в пустынном безмолвии, он принимает схиму с именем Льва и заканчивает жизнь иеросхимонахом.

Его рост был духовным. Господь заботливо растил будущего старца, проводил узким путём испытаний и искушений - "неискушённый - неискусен". Через некоторое время из этой уединённой кельи подвижников выгнал новый настоятель из-за большого стечения народа к ним. Потом последовало много лет скитаний и испытаний по разным монастырям.

Значительной вехой на жизненном пути был Валаамский монастырь, где отец Лев, отец Феодор и их сподвижник отец Клеопа прожили шесть лет. Здесь уже дар старчества стал проявляться в отце Льве. Но когда высокая жизнь старцев стала привлекать к себе внимание, они снова ушли, стремясь к безмолвию, на этот раз в Александро-Свирский монастырь. Там отец Феодор преставился в 1822 году.

После кончины наставника отец Лев пробыл некоторое время в Площанской Пустыне, где познакомился с иноком Макарием - его будущим помощником во время старчествования в Оптинском скиту. Промысел Божий просматривается на всех жизненных этапах старца.

И вот в 1829 году преподобный Лев вместе с шестью учениками приезжает в Оптину пустынь. Ему 61 год. Это старец, который волею Божией полностью созрел для старческого руководства, и он становится родоначальником всех старцев Оптинских. Настоятель, преподобный Моисей, почувствовав духовную опытность преподобного Льва, поручает ему окормлять братию и богомольцев. Сам игумен Моисей занимался хозяйственной частью и ничего не предпринимал без старческого благословения. И в течение 12 лет, до дня своей смерти, отец Лев являлся духовным вождём Оптиной пустыни.

Вскоре в Оптину приезжает и будущий старец Макарий, он будет ближайшим учеником, сотаинником и помощником преподобного Льва, а после его кончины, вторым Оптинским старцем. И вместе они воспитают великого Оптинского старца Амвросия.

Лев оптинский преподобный

Преподобный Лев был могучего телосложения, с зычным голосом, с гривой густых волос. "В нём особенно явственно выступало волевое начало аскетики, подвиг трудничества в отличие от двух других великих оптинских старцев. Он может быть уподоблен ветхозаветному Иакову, в поте лица работающему у Лавана, чтобы сначала получить Лию, а затем уже Рахиль.

Возможно, не без промыслительной помощи Макарий был свободнее от брани с "похотениями" плоти; наружным знаком того были его физические изъяны (неправильный череп, косноязычие). Лия, образно говоря, была дарована Макарию, к браку с Рахилью вела стезя новых подвигов. В Амвросии несомненно торжествует дух, овладевший телесной природой вполне и парящий над нею. Ему, можно сказать, сразу была дарована Рахиль, вскоре родившая Иосифа".

Отец Феодор называл преподобного Льва "смиренный лев". Чем выше человек поднимается по духовной лестнице, тем меньше сказываются на нём природные немощи, страсти, издержки темперамента. Человек благодатию Божией очищается от страстей, преображается, происходит чудо аскетического перерождения: "умиротворенный и просветленный дух освещал умным светом лик старца, сиял в его светлых глазах; весь облик его был выражением смирения и власти одновременно - замечательный парадокс аскетики".

Старцы Макарий и Амвросий, идущие по стопам Льва, наследовавшие дары своего наставника, получили духовный импульс, позволивший им идти вперёд под молитвенным покровом учителя, который взял на себя всю тяжесть и скорби первопроходца.

Лев оптинский преподобный

Все двенадцать лет старчествования в Оптиной были наполнены гонениями, доносами, интригами. Старца переселяли из скита в монастырь, из одной кельи в другую, запрещали принимать страждущих, носить схиму, в которую он был подстрижен келейно. Всё это он принимал с полным благодушием, и переходил на новое место с любимой иконой Владимирской Божией Матери (когда-то её благословил отцу Феодору старец Паисий (Величковский)) и пением "Достойно есть".

Преподобный Лев вёл старческое окормление братии и принимал всех страждущих, немощных, больных. Исцеляя душу, он врачевал и плоть. Многих людей он спас от смерти телесной, но ещё больше от смерти духовной - спас их душу. Прозорливость старца, его духовное ведение, дар исцеления, примеры чудес, которые совершил он при помощи Божией, занимают целые тома книг. В силу праведности своей отец Лев мог дерзновенно предстоять пред Господом за человеческие грехи в надежде на милосердие Его.

Приводили к нему многих бесноватых. Одна из них, как увидела старца, упала перед ним и закричала страшным голосом: "Вот этот-то седой меня выгонит: был я в Киеве, в Москве, в Воронеже, никто меня не гнал, а теперь-то я выйду!" Когда преподобный прочитал над женщиной молитву и помазал маслом из лампадки, горевшей пред образом Владимирской Богоматери, бес вышел.

Душа старца была преисполнена великой любовью и жалостью к человечеству. Но действия его иногда были резки и стремительны. И.М. Концевич, автор чудесной книги "Оптина пустынь и её время" и ученик Оптинских старцев, писал: "Старца Льва нельзя обсуждать как обыкновенного человека, потому что он достиг той духовной высоты, когда подвижник действует, повинуясь голосу Божию.

Вместо долгих уговоров, он иногда сразу выбивал у человека почву из-под ног и давал ему сознать и почувствовать свою несознательность и неправоту, и таким образом своим духовным скальпелем он вскрывал гнойник, образовавшийся в огрубевшем сердце человека. В результате лились слезы покаяния. Старец как психолог знал, каким способом достигнуть своей цели".

Вот только один из примеров прозорливости преподобного Льва: жил недалеко от Оптиной один барин, который хвастался, что как взглянет на старца, так его насквозь и увидит. Приезжает раз к старцу, когда там было много народу, а старец при его входе говорит: "Эка остолопина идет! Пришел, чтобы насквозь увидеть грешного Льва, а сам, шельма, 17 лет не был у исповеди и Св. Причастия". Барин затрясся, как лист, и после каялся и плакал, что грешник неверующий и действительно 17 лет не исповедовался и не причащался Святых Христовых Таин".

Лев оптинский преподобный

Не без скорби приближался преподобный Лев к концу своей многотрудной жизни, о близости упокоения он имел предчувствие. В июне 1841 года он посетил Тихонову пустынь, где по его благословению начала строиться трапеза. "Не увижу я, видно, вашу новую трапезу, - говорил преподобный Лев, - едва ли до зимы доживу, здесь уже больше не буду". Под конец жизни он предсказал, что России придется перенести много бед и горя.

В сентябре 1841 года старец начал заметно слабеть, перестал вкушать пищу и ежедневно причащался Святых Христовых Таин. Умирая в тяжких телесных страданиях, преподобный Лев испытывал великую духовную радость, и все время благодарил Бога. В день кончины преподобного, 11 октября 1841 года, служили всенощную в честь памяти святых отцев семи Вселенских Соборов. Общая скорбь была неописуема, и велико было стечение народных масс у гроба усопшего старца.

Автор книги "Оптина пустынь" протоиерей Сергий Четвериков различал в жизни Оптиной пустыни три периода: весну при жизни отца Льва, лето при жизни отца Макария, плодоносную осень при жизни отца Амвросия. Но старцы Лев и Амвросий жили в разные эпохи, при жизни отца Льва не было регулярного почтового и телеграфного сообщения, не было железных дорог, как позднее, во время жизни отца Амвросия.

Доступ к отцу Льву часто был закрыт, и слава о нём не могла греметь повсеместно, а про старца Амвросия ещё при его жизни были сообщения в печати, и образ его сиял как солнце в духовной жизни России. Но кто из них был выше, может судить только Господь. Одно мы знаем точно - преподобный Амвросий был достойным учеником и преемником отца Льва, первого Оптинского старца.

Лев оптинский преподобный

24 октября (11 октября по старому стилю) Святая Православная Церковь чтит память Собора преподобных Оптинских старцев:

  • Льва (Наголкина) († 1841)
  • Макария (Иванова) († 1860)
  • Моисея (Путилова) († 1862)
  • Антония (Путилова) († 1865)
  • Илариона (Пономарева) († 1873)
  • Амвросия (Гренкова) († 1891)
  • Анатолия (Зерцалова) († 1894)
  • Исаакия (Антимонова) († 1894)
  • Иосифа (Литовкина) († 1911)
  • Варсонофия (Плиханкова) († 1913)
  • Анатолия (Потапова) († 1922)
  • Нектария (Тихонова) († 1928)
  • Никона (Беляева), исповедника († 1931)
  • прмч. Исаакия (Бобракова) († 1938)

Лев оптинский преподобный

Собор прпп. Оптинских старцев

Тропарь преподобным Оптинским старцам, глас 6

Православныя веры светильницы, монашества непоколебимии столпи, земли Российския утешителие, преподобнии старцы Оптинстии, любовь Христову стяжавшии и души своя за чада полагавшии, молитеся ко Господу, да утвердит земное Отечество ваше в православии и благочестии и спасет души наша.

Кондак преподобным Оптинским старцам, глас 4

Воистину дивен Бог во святых своих, Пустынь Оптину якоже вертоград старчества явивый, идеже богопросвещеннии отцы, тайная сердца человеческаго ведуще, народа Божия печальницы доблии явишася: сии бо на путь покаяния грехом отягощенныя наставиша, в вере колеблющияся светом Христова учения просветиша и Божией премудрости научиша, страждущим и немощным спострадаша и исцеление дароваша. Ныне же, во славе Божией пребывающе, молятся непрестанно о душах наших.

Величание преподобных Оптинских старцев

Ублажаем вас, преподобнии отцы наши Старцы Оптинстии, и чтим святую память вашу, наставницы монахов, и собеседницы ангелов.

Молитва преподобным отцем и старцем, в Оптиной пустыни просиявшим

О велицыи угодницы Божии, столпи и светильницы Земли Российстей преподобнии и богоноснии отцы наши Оптинстии Льве, Макарие, Моисее, Антоние, Иларионе, Амвросие, Анатолие, Исаакие и Иосифе, Варсонофие, Анатолие, Нектарие, Никоне и Исаакие, по закону Евангельскому Господа Бога всем сердцем и всею душею и всем разумением возлюбившии и всему народу Божию во спасение бывшии; сего ради под покров Пресвятыя Владычицы нашея Богородицы во обитель Оптину, покаявшимся разбойником основанную, притекшии.

Путем тесным и прискорбным смирения и самоукорения до конца дней ваших ходившии, темже убо благодатныя дары святаго Духа преизобильно стяжавшии; старых и младых, знатных и препростых, мудрых века сего и худоумных, никогоже от грядущих к вам ижденувшии, николиже тща и неутешна отпустившии, но светом истины Христовы всех просветившии и духовно воскресившии, ближних ваших, яко себе самех, возлюбившии и тех в сердце своем вместившии, по словеси Апостола, пророчествующе и назидающе, увещающе и утешающе.

Умолите Милосердаго Господа, во обитель райскую разбойника благоразумнаго с собою вземшаго, даровати нам, недостойным, яко работником единонадесятаго часа, дух сокрушения, сердца очищение, уст хранение, правоту деяний, мудрование смиренное, слезы покаяния, веру непостыдную, любовь нелицемерную, мир душевный и здравие телесное, да предстательством вашим сподобит нас Господь добраго ответа на Страшнем Судищи Своем, вечных мук избавляя, и царствия Небеснаго купно с вами да удостоит во веки веков.

Аминь.

Похожие статьи

ЭДО для ИП и малого бизнесаЭДО для ИП и малого бизнесаЭДО для ИП: что это, как получить КЭП в налоговой и подключить оператора, какие документы передавать и когда ЭДО обязателен для маркировки.7 виды юридических лиц7 виды юридических лицНа рынке люди вступают в различные отношения. Взаимодействие осуществляется непосредственно обособленными физлицами и опосредованно.Розничная продажа услуг в 1с 8.3Розничная продажа услуг в 1с 8.3Розничная продажа услуг в 1с 8.3. Документ "Отчет о розничных продажах" фиксирует факт отгрузки товаров и факт получения денежных средств в Ведение взаиморасчетовВедение взаиморасчетовВозможность ведения взаиморасчетов по договорам продажи определяется при регистрации условий продаж по работе с клиентами, в соглашении с клК чему снятся мягкие игрушки девушкеК чему снятся мягкие игрушки девушкеСонник мягкие игрушки Видеть во сне образы, не присущие взрослой жизни, указание на то, что слишком много времени тратиться зря.Как сварить борщ в микроволновкеКак сварить борщ в микроволновкеСамый что ни на есть вкусный борщ со свежей капустой будет готов всего лишь за 10-15 минут, если сварите заранее и воспользуетесь микроволно