Крымский царь девлет гирей

И погиб во время египетской кампании 1516 - 1517 годов. Вдова Мубарек Гирея последовательно выходила замуж за крымских ханов Мехмед Гирея и Саадет Гирея. В 1530-1532 годах при своем дяде, крымском хане Саадете I Гирее, царевич Девлет Гирей занимал должность калги, то есть наследника ханского престола. В 1532 году после отречения Саадет Гирея и вступления на престол нового хана Сахиб Гирея Девлет Гирей был заключен в темницу, где провел несколько лет. После освобождения Девлет Гирей уехал из Крыма в Стамбул, где постепенно добился расположения османского султана.

Крымский царь девлет гирей

В 1551 году назначил Девлета I Гирея новым крымским ханом вместо его родного дяди Сахиба I Гирея. Прежний хан Сахиб I Гирей был отстранён от власти и убит своим внучатым племянником Булюком Гиреем, который действовал по распоряжению нового хана Девлета Гирея. Также были убиты калга-султан Эмин Гирей (1537-1551), старший сын и наследник Сахиба I, вместе с другими сыновьями.

В том же 1551 году в награду Девлет I назначил царевича Булюка Гирея калгой, но затем лично его убил. Новым калгой хан назначил своего старшего сына Ахмеда Гирея. В 1555 году после гибели Ахмеда Гирея калгой стал другой сын хана - Мехмед Гирей.

Девлет I Гирей усмирил и объединил все бейские роды Крыма и в его правление страну не сотрясали внутренние смуты. В отношениях с Сулейманом, вассалом которого оставался всю свою жизнь, весьма искусно умел пользоваться благоприятными обстоятельствами и успел в значительной степени обеспечить себе самостоятельность. Так уже при он помешал осуществлению задуманного турками плана соединения Волги и Дона каналом, что угрожало усилением турецкого влияния на Крым.

Девлет Гирей располагал значительными военными силами и известен своими многочисленными военными походами, в основном войнами с Московским государством. Добивался восстановления независимости Казанского и Астраханского ханств, завоёванных русским царем в 1552 и 1556 годах.

Летом 1552 года Девлет Гирей, пытавшийся предотвратить завоевание Казанского ханства, предпринял свой первый поход на Русское государство. В ханском походе на Русь участвовали турецкие янычары с пушками. Вначале хан двинулся по Изюмскому шляху на рязанские места, откуда планировал подойти к Коломне. Однако вскоре хан узнав, что сам царь с большим войском стоит под Коломной, ожидая татар, изменил свой план и устремился к Туле.

21-22 июня Девлет Гирей с татарской ордой подошел к Туле и осадил город. Обороной города руководил тульский воевода князь Григорий Иванович Темкин-Ростовский. Иван Грозный отправил на помощь тульскому гарнизону русские полки (15 тыс. чел.) под командованием князей П. М. Щенятева и А. М. Курбского. Крымцы осадили город и стали обстреливать его из артиллерии.

23 июня тульский гарнизон, узнав о приближении посланных царем на помощь полков, предпринял вылазку из крепости и вынудил противника отступить. В сражении погиб князь Камбирдей, шурин хана Девлет Гирея. Русские захватили всю турецкую артиллерию.

Летом 1555 года царь организовал поход на Крымское ханство. 13-тысячное русское войско под командованием воевод И. В. Шереметева и Л. А. Салтыкова выступило из Белёва в поход на крымские улусы. По пути московские воеводы узнали о том, что крымский хан с большой 60-тысячной ордой переправился через р. Северный Донец, намереваясь напасть на рязанские и тульские места. По сообщению князя А. М.

Курбского, под командованием крымского хана находились отряды турецких янычар и пушки. Русские воеводы, разделив свои силы на два отряда, напали на крымскую орду. 3 июля 1555 года в сражении у села Судбищи (в 150 км от Тулы) превосходящие силы крымского хана потерпели поражение от небольшого русского войска под командованием боярина Ивана Васильевича Шереметева Большого.

В сражении "на Судьбищах" татары и турки понесли большие потери, среди убитых были ханские сыновья, калга Ахмед Гирей и Хаджи Гирей. В это время сам царь Иван Грозный с главными силами русской армии выступил в Тулу, откуда планировал выступить на помощь своему передовому отряду. Опасаясь подхода русской армии, Девлет Гирей прекратил бой и ушел в степные улусы.

В 1556 году русские ратные люди и украинские казаки совершили несколько набегов на турецкие и крымские владения. Были разорены окрестности Ислам-Кермена, Очакова и Керчи, разбиты несколько крымских отрядов и захвачены "языки".

Весной 1557 года Девлет Гирей с большим войском в течение 24 дней осаждал и штурмовал крепость запорожских казаков на днепровском острове Хортице. Запорожские казаки под командованием князя Дмитрия Ивановича Вишневецкого отбили все атаки противника и заставили его отступить.

В январе 1558 года крымский хан, узнав о походе русских войск в Ливонию, организовал большой поход на южнорусские земли. 100-тысячная орда под предводительством калги Мехмед Гирея, старшего сына хана, перешла через р. Донец, намереваясь напасть на Рязань, Тулу и Каширу. Калга Мехмед Гирей дошёл до реки Мечи, где получил данные о сборе русских войск на р. Оке, и отступил назад в степи. Русские воеводы преследовали татар до р.

Оскола, но не смогли настигнуть противника. Летом того же года русские ратники и запорожские казаки под предводительством князя Дмитрия Вишневецкого на речных судах спустились по Днепру и дошли до Перекопа, уничтожая и татарские отряды и поселения.

Летом 1559 года князь Дмитрий Вишневецкий вместе с запорожцами и русскими воинами спустился на судах в низовья Дона, совершил новый рейд вглубь крымских владений и разгромил на р. Айдар татарский отряд в 250 человек. В это же время второй русский отряд под командованием Даниила Адашева спустился вниз по Днепру и разорило западное побережье Крыма. Русские разбили посланные против них татарские отряды и освободили множество русских и литовских пленников.

В мае-июле 1562 года Девлет Гирей предпринял новый поход на южнорусские земли. 15-тысячное татарское войско разорило окрестности Мценска, Одоева, Новосиля, Болхова, Черни и Белева.

Весной 1563 года крымские царевичи, братья Мехмед Гирей и Адиль Гирей, сыновья Девлет Гирея, возглавили очередной набег на пограничные московские владения. 10-тысячное татарское войско разорило дедиловские, пронские и рязанские места.

В октябре 1564 года Девлет Гирей предпринял новый поход на южнорусские владения. 60-тысячная крымская орда под предводительством хана и двух его сыновей напала на Рязанскую землю. Сам хан подступил к Рязани и осадил город, но русский гарнизон отбил все вражеские приступы. Крымцы сильно разорили и опустошили рязанские окрестности. Пробыв в рязанских пределах шесть дней, татары отошли в степи. Осенью 1565 года Девлет Гирей с небольшим татарским войском напал на южнорусские владения. 9 октября хан осадил Болхов, но в тот же день при приближении русских полков ночью спешно бежал в степи.

Летом 1569 года османский султан организовал большой турецко-татарский поход на Астрахань. Из Кафы выступило 17-тысячное турецкое войско под командованием Касим-паши. На Переволоке к туркам присоединился Девлет Гирей с 50-тысячным татарским войском. Турецкое командование планировало построить канал между Доном и Волгой, перевести на Волгу корабли с пушками, затем спуститься к Астрахани и захватить город.

Однако турки не смогли прорыть канал и перетащить свои суда волоком на Волгу. Касим-паша вернул корабли с артиллерией назад в Азов, а сам вместе с ханом отправился походным порядком к Волге. 16 сентября турки и татары подошли к Астрахани, но из-за отсутствия артиллерии не решились штурмовать крепость. Русский гарнизон в Астрахани был усилен людьми и имел пушки.

Царь Иван Грозный отправил на помощь Астрахани речную рать под командованием князя П. С. Серебряного. Вначале Девлет Гирей с ордой отступил в Крым, а 26 сентября Касим-паша приказал турецкой армии начать отступление на Дон. Во время отступления турки понесли большие людские потери.

Весной 1570 года крымский хан организовал новый поход на русские владения. Татарская орда (50-60 тысяч человек) под предводительством царевичей, калги Мехмед Гирея и Адиль Гирея, опустошила рязанские и каширские места.

Весной 1571 года Девлет Гирей при поддержке Османской империи и в согласовании с Речью Посполитой предпринял свой знаменитый поход на московские земли, завершившийся сожжением Москвы и разорением многих южнорусских райнов. Вначале хан собирался ограничиться набегом на козельские места и повел свою 120-тысячную орду к верховьям р. Оки. Перейдя через Оку, крымцы устремились на Болхов и Козельск.

Но на пути хан принял предложение одного из перебежчиков идти на Москву. Изменник Кудеяр Тишенков обещал хану провести его войско через незащищенные "перелазы" в верховьях реки Жиздры, где русские воеводы не ожидали татар. В середине мая 40-тысячная татарская орда, обойдя русские полки, под Перемышлем перешла через р. Жиздру и двинулась по направлению к Москве. Царь, опасаясь за свою жизнь, бежал с "берега" мимо Москвы в Ростов.

Русские воеводы, князья И. Д. Бельский, И. Ф. Мстиславский и, узнав о вторжении крымской орды, выступили из Коломны к Москве, стараясь опередить хана. 23 мая русские полки подошли к Москве и расположились в окрестностях столицы, приготовившись к обороне. Вскоре воеводы вступили в бой с передовыми татарскими отрядами и заставили их отступить.

24 мая сам крымский хан Девлет Гирей с главными силами подошел к окрестностям Москвы и стал лагерем в селе Коломенском. Хан отправил на Москву 20-тысячное войско, приказав поджечь городские предместья. За три часа русская столица почти полностью выгорела. Уцелел только Кремль, который хан не решился осаждать.

25 мая Девлет Гирей с татарской ордой отступил из-под столицы на юг в направлении Каширы и Рязани, по дороге распустив часть своих отрядов для захвата пленных.

В результате московского похода Девлет I получил прозвище "Взявший Трон" (крымскотат. Taht Algan). В итоге похода были убиты десятки тысяч русских, более 150 тысяч уведены в рабство. Девлет Гирей отправил к посольство, требуя передачи ему Казани и Астрахани. Видя, что положение критическое, русский царь предложил передать Девлет Гирею Астраханское ханство. Однако, хан отказался, считая, что теперь можно подчинить всё Русское государство.

В следующем 1572 году, получив поддержку Османской империи, крымский хан Девлет Гирей собрал для нового похода на русские земли 120-тысячную армию: 80 тысяч крымцев и ногайцев, 33 тысячи турок, 7 тысяч турецких янычар. В конце июля крымская орда подошла к Серпухову, разбила небольшие русские заставы и переправилась через р. Оку. По серпуховской дороге Девлет Гирей двинулся к Москве.

Русские воеводы, стоявшие с полками в Серпухове, Тарусе, Калуге, Кашире и Лопасне, выступили к Москве вслед за крымской ордой, отрезая ей пути к отступлению. 30 июля - 2 августа 1572 года на реке Пахре, в 50 км от Москвы крымско-османская армия была уничтожена 25-тысячным русским войском под командованием князей и Дмитрия Ивановича Хворостинина в битве при Молодях.

В боях крымцы и турки понесли огромные людские потери, был взят в плен знаменитый крымский военачальник Дивей-мурза, погиб ногайский мурза Теребердей. Среди погибших оказались сыновья хана, царевичи Шардан Гирей и Хаспулад Гирей. Ночью 3 августа крымский хан поспешно отступил на юг, преследуемый русскими отрядами. Чтобы оторваться от погони, Девлет Гирей выставил несколько заслонов, которые были разбиты и уничтожены русскими.

Из огромного войска, перешедшего в июле 1572 года русскую границу, в Крым возвратилось 5-10 тысяч. Этот поход стал последней крупной военной кампанией Крымского ханства против Русского государства.

Крупные и многократные нашествия крымцев на русские земли, претензии Девлет Гирея в переговорах с русскими послами на возвращение Крыму Казани и Астрахани и угроза Поволжью оказали существенное влияние на развитие Ливонской войны (1558 - 1583 гг.) и на её неудачный исход для России.

В последующие годы Девлет Гирей лично не совершал набеги на русские владения. На московские окраины нападали только его сыновья, отдельные крымские и ногайские мурзы с небольшими силами.

В конце жизни хана резко обострились отношения между его старшими сыновьями, калгой Мехмед Гиреем и Адиль Гиреем.

Девлет I Гирей скончался от чумы 29 июня 1577 года. Похоронен в Бахчисарае. Ему наследовал старший сын и калга Мехмед II Гирей.

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

С лестницей сверху, со сводами. Свод и одна стена по левой стороне до дверей и входа в нижнюю церковь расписаны изображениями святых в образе человеческом.

(Sahl) великого князя, в которой он обычно обедает. Эта площадка покоится на сводах; она выложена камнями; не перекрыта.

Каждое утро великий князь ходил в эту церковь; главы ее были покрыты позолоченной медью.

Палата великого князя была деревянной постройки. Против этой палаты - на востоке стояла другая палата41
Малая набережная палата.

(Pallast), которая была пуста.

С площади на юг - вниз к погребам, поварням (Kuchen) и хлебням (Backheuser) - шла лестница. С площади на запад был переход к Большой палате42
Средняя или Большая Золотая палата.

Которая была перекрыта медью и все время стояла открытой / 27 /.

Здесь от перехода в середине было четырехугольное крыльцо43
Красное крыльцо.

(ein virkandige Treppen); через это крыльцо в большие праздники проходил обычно великий князь в своем одеянии в сопровождении многочисленных князей и бояр в бриллиантах и золоте (in blianten oder guldenen Stucken). Великий князь держал в руке прекрасный драгоценный посох с тремя огромными драгоценными камнями. Все князья и бояре также держали в руках по. посоху; по этим посохам отличали правителей (die Regenten). Теперь с великим князем ходят новодельные господа (gemachte Herren), которые должны бы быть холопами (hetten dienen mussen) тем - прежним (den vorigen)!

К другим кремлевским церквам от этого крыльца вели двустворчатые решетчатые ворота. За ним были ворота, которые переходом вели к площади, где расположены погреба, поварни и хлебни.

С пятью главами; четыре из них были перекрыты жестью, а пятая - внутри их или в середине - была позолочена. Над церковным входом (Kuchentur!) была изображена и расписана с позолотой икона Богородицы. За ней митрополичий двор45
Позже "Патриарший двор" и еще позже - синодальный дом.

Со всеми его приказами. За ними были ворота46
Троицкие ворота.

Которые вели к опричному двору / об. /. Здесь можно было переехать через речку Неглинную: через эту речку был каменный мост. Вот и все каменные мосты, которые только видел я в этой стране!

Вдоль западных стен с внутренней их стороны до ворот, которые ведут в город47
Никольские ворота.

Было несколько сотен житных дворов (Kornheuser): они принадлежали опричному двору.

В Кремле было еще несколько монастырей, где погребались великие князья и иные великие господа.

Посреди Кремля стояла церковь48
Иоанна Лествичника - постройки итальянца Бона-Фрязина 1505 г. На ее месте в 1600 г. отстроен "Иван-Великий".

С круглой красной башней49
Звонница Петрока Малого, выстроенная в 1532 г. для 1000-пудового колокола.

; на этой башне висели все большие колокола, что великий князь привез из Лифляндии.

Около башни стояла лифляндская артиллерия, которую великий князь добыл в Феллине вместе с магистром Вильгельмом Фюрстенбергом; стояла она неприкрытая, только напоказ (zum Spectakel).

У этой башни сидели все подьячие (Schreiber), которые всем и каждому ежедневно писали за деньги челобитные, кабалы или расписки (Hantschriften Oder Quitirung); все они приносили присягу. По всей стране челобитья писались "на" (in oder uf) имя великого князя. Около этой башни или церкви / 28 / ставили на правеж (gepravet oder gerechtfertiget) всех должников из простонародья. И повсюду должники стояли на правеже до тех пор, пока священник не вознесет даров и не зазвонят в колокола.

Между башней и церковью висел еще один колокол: самый большой по всей стране. Когда звонили в него по большим праздникам, великий князь в своем одеянии направлялся в церковь в сопровождении священников, несших перед ним крест и иконы, и князей и бояр.

В день Симона Иуды (Simonis Judae) на этой площади великий князь вместе с князьями и боярами, с митрополитом, епископами и священниками, в облачениях, с крестами и хоругвями, прощались с летом или провожали его и встречали зиму. У русских это - день нового года50
Автор имеет в виду 1 сентября - день Симеона Столпника - "Летопроводца". С 1700 г. новый год считается с 1 января.

; кто из иноземцев не имел поместья, тот должен был требовать себе новую "кормовую память" (Costgeltzeddel).

Затем идут другие ворота51
Упоминаемые выше Никольские ворота.

Из Кремля в город.

Городские52
Т. е. Китай-города.

И кремлевские стены выстроены все из красного обожженного кирпича и по всему кругу снабжены бойницами.

Ворота эти двойные. Около них во рву под стенами находились львы / об. /: их прислала великому князю английская королева. У этих же ворот стоял слон, прибывший из Аравии.

Дальше общий судный двор или Земский двор (Semskodvor) и цейхгауз (Zeughaus); за ним друкарня (Preme) или печатный двор. Далее была башня или цитадель, полная зелья (Kraut). Затем - северные ворота53
Владимирские ворота.

Около них - много княжеских и боярских дворов, протянувшихся до других или средних ворот54
Ильинские ворота.

Здесь была выстроена большая тюрьма, совсем как замок (Hof); в ней сидели пленники, взятые в плен на поле битвы в Лифляндии. На день тюремный сторож выпускал их по городу (inwendigst), a на ночь ковал в железа. Здесь же был и застенок (die Peinerei). Дальше до третьих северных ворот тянулись различные дома и дворы. На этой улице был выстроен еще большой двор с женской половиной: когда великий князь захватил и добыл Полоцк, здесь были заключены привезенные на Москву Довойна и некоторые другие поляки и их жены.

Был двор англичан, которые приезжают к Холмогорам. Еще дальше - Денежный двор (Munzhof).

За всем этим находились / 29 / торговые ряды (Kramstrassen). В каждом ряду торговали одним товаром. Ряды тянулись вдоль площади перед Кремлем.

На площади изо дня в день стояло несколько "малых" (Jungen) с лошадьми: всякий мог их нанять за деньги и быстро доставить из подгородных слобод что-нибудь - как-то: рукописания (Hantschriften), грамоты (Brife), расписки (Quitanzien) - и затем опять итти в Кремль по приказам.

Посредине города был заново отстроенный двор, в нем должны были лить пушки.

По всем улицам были устроены "решетки" (Gatterpforten), так что вечером или ночью никто не мог через них ни пройти, ни проехать, - разве что по знакомству со сторожем. А если хватали кого-нибудь под хмельком, того держали в караульной избе (Porthaus) до утра, а затем приговаривали к телесному наказанию.

Вот как по всей стране устроены все города и посады.

В этом городе Москве все епископы страны имеют свои особые дворы - в городе и слободах, равно как и все знатнейшие монастыри; священники и дьячки, воеводы (Woywoden) и начальные люди; все приказы и дьяки (alle Canzeleien und Schreiber); все воротники (Torwechter), до 2000 человек из мелкой знати (geringe von Adel), также имеют здесь свои дворы; изо дня в день они выжидали по приказам / об. / какой-нибудь посылки; как только в стране что-либо случалось, им давались наказы и их отсылали в тот же час.

Также были дворы у охотников, конюхов, садовников, чашников (Kelner) и поваров. Были посольские дворы и много других дворов иноземцев, которые все служат великому князю. Все эти дворы были свободны от государевой службы (herrendinste frei).

Но когда была учреждена опричнина, все те, кто жил по западному берегу речки Неглинной, безо всякого снисхождения (ohne Respit) должны были покинуть свои дворы и бежать в окрестные слободы, еще не взятые в опричнину. Это относилось одинаково и к духовным, и к мирянам. А кто жил в городе или слободах и был взят в опричнину, тот мог легко перейти из земщины в опричнину, а свои дворы в земщине или продать, или, разобрав, увести в опричнину.

Тогда же подоспели великий голод и чума. Многие села и монастыри от того запустели. Многие торговые люди из-за указа, который пришел от великого князя из опричнины в земщину, покидали свои дворы и метались по стране туда и сюда / 30 /.

Так велика была беда (Jammer), что земский поглядывал только - куда бы убежать!

Об этой игре (Spil) узнал крымский царь и пошел к Москве с Темрюком из Черкасской земли - свойственником (Vetter) великого князя. А великий князь вместе с воинскими людьми - опричниками - убежал в незащищенный город Ростов.

По началу татарский хан приказал подпалить увеселительный двор (Lusthaus) великого князя - Коломенское - в 1 миле от города.

Все, кто жил вне города в окрестных слободах, - все бежали и укрылись в одном месте: духовные из монастырей и миряне, опричники и земские.

На другой день он поджег земляной город (Hackelwehr) - целиком все предместье; в нем было также много монастырей и церквей.

За шесть часов выгорели начисто (vorbranten innen und aussen) и город56
Китай-город.

И кремль, и опричный двор (Aprisna), и слободы.

Была такая великая напасть, что никто не мог ее избегнуть!

В живых не осталось и 300 боеспособных людей (Wehrhaftiger). Колокола у храма и колокольня (Mauren), на которой они висели упали, и все те, кто вздумал здесь укрыться, были задавлены камнями. Храм вместе с украшениями и иконами был снаружи / об. / и извнутри спален огнем; колокольни также. И остались только стены (Maurwerk), разбитые и раздробленные. Колокола, висевшие на колокольне посредине Кремля, упали на землю и некоторые разбились.

Большой колокол упал и треснул. На опричном дворе колокола упали и врезались в землю. Также и все другие колокола, которые висели в городе и вне его на деревянных звонницах, церквей и монастырей. Башни или цитадели, где лежало зелье (Kraut), взорвались от пожара - с теми, кто был в погребах; в дыму задохлось много татар, которые грабили монастыри и церкви вне Кремля, в опричнине и земщине.

Одним словом, беда, постигшая тогда Москву, была такова, что ни один человек в мире не смог бы того себе и представить.

Татарский хан приказал поджечь и весь тот хлеб, который еще необмолоченным стоял по селам великого князя.

Татарский царь Девлет-Гирей повернул обратно в Крым со множеством денег и добра и многим множеством (viel hundert tausent) полоняников и положил в пусте у великого князя всю Рязанскую землю.

/ 31 / Строения опричного двора (des Hofes Aprisnay)57
Посольству Умного Колычева, отправлявшемуся в Литву в 1566 г., был дан наказ: если спросят, для чего государь ваш велел поставить двор за городом? отвечать - для своего Государского прохладу! Литовскому гонцу, Федору Юршу (апрель 1566 г.), было разъяснено - "волен государь: где похочет дворы и хоромы ставить, туто ставит. От кого ся государю отделивати?"

Великий князь приказал разломать дворы многих князей, бояр и торговых людей на запад от Кремля на самом высоком месте в расстоянии ружейного выстрела; очистить четыреугольную площадь и обвести эту площадь стеной; на 1 сажень от земли выложить ее из тесаного камня, а еще на 2 сажени вверх - из обожженных кирпичей; наверху стены были сведены остроконечно, без крыши и бойниц (umbgehende Wehr); протянулись они приблизительно на 130 саженей в длину и на столько же в ширину, с тремя воротами: одни выходили на восток, другие - на юг, третьи - на север.

Северные ворота находились против кремля и были окованы железными полосами, покрытыми оловом. Изнутри - там, где ворота открывались и закрывались - были вбиты в землю два огромных толстых бревна и в них проделаны большие отверстия, чтобы через них мог пройти засов; засов этот когда ворота были открыты уходил в стену, а когда ворота закрывались, его протаскивали через отверстия бревен до противоположной стены. Ворота были обиты жестью.

На них было два резных / об. / разрисованных льва - вместо глаз у них были пристроены зеркала; и еще - резной из дерева черный двуглавый орел с распростертыми крыльями. Один лев стоял с раскрытой пастью и смотрел к земщине, другой такой же смотрел во двор. Между этими двумя львами стоял двуглавый черный орел с распростертыми крыльями и грудью в сторону земщины.

На этом дворе (in diesem Gebeuw!) были выстроены три мощных постройки и над каждой наверху на шпице стоял двуглавый черного цвета орел из дерева, с грудью, обращенной к земщине.

От этих главных построек шел переход через двор до юго-восточного угла.

Там, перед избой и палатой, были выстроены низкие хоромы с клетью (Sommerhaus) вровень с землей. На протяжении хором и клети стена была сделана на пол-сажени ниже для доступа воздуха и солнца. Здесь великий князь обычно завтракал или обедал. Перед хоромами был / 32 / погреб, полный больших кругов воску.

Такова была особная площадь великого князя. В виду сырости она была засыпана белым песком на локоть в вышину. Южные ворота были малы: только один и мог в них въехать или выехать.

Здесь были выстроены все приказы и ставились на правеж должники, которых били батогами или плетьми, пока священник не вознесет за обедней даров, и не прозвонит колокол. Здесь подписывались все челобитья опричников и отсылались в земщину, и что было здесь подписано, то было уж справедливо и в силу указа в земщине тому не перечили. Таким образом...

Снаружи слуги (Jungen) князей и бояр держали их лошадей: когда великий князь отправлялся в земщину, то верхом они могли следовать за ним только вне двора (auswendigk).

Через восточные ворота князья и бояре не могли следовать за великим князем - ни во двор, ни из двора: эти ворота были исключительно для великого князя, его лошадей и саней.

Так далеко простирались постройки на юг. Дальше была калитка, изнутри забитая гвоздями. На западной стороне ворот не было; там была большая площадь, ничем не застроенная.

На севере были / об. / большие ворота, обитые железными полосами, покрытыми оловом. Здесь находились все поварни, погреба, хлебни и мыльни. Над погребами, где хранился разных сортов мед, а в некоторых лежал лед, были сверху надстроены большие сараи (Gemecher) с каменными подпорами из досок, прозрачно прорезанных в виде листвы.

В них подвешивалась всякая дичь и рыба, которая шла, главным образом, из Каспийского моря, как то: белуга, осетр, севрюга и стерляди (pelugo, averra, ceurina und scorleti). Здесь была калитка, чтобы с поварен, погребов и хлебен можно было доставлять еду и питье на правый великокняжеский двор. Хлеб, который он (великий князь) ест сам, - несоленый.

Здесь были две лестницы крыльца (Treppen); по ним можно было подняться к большой палате. Одна из них была против восточных ворот. Перед ними находился маленький помост, подобный четырехугольному столу: на него всходит великий князь, чтобы сесть на коня или слезть с него. Эти лестницы поддерживались двумя столбами, на них покоилась крыша и стропила. Столбы и свод были украшены резьбой под листву.

Переход шел кругом всех покоев и до самых стен. Этим переходом великий князь мог пройти сверху от покоев / 33 / по стенам в церковь, которая стояла вне ограды перед двором на востоке. Церковь эта была выстроена крестообразно и фундамент ее шел вглубь на 8 дубовых сваях; три года она стояла непокрытой. У этой церкви висели колокола, которые великий князь награбил и отобрал в Великом Новгороде.

Другая лестница была по правую руку от восточных ворот.

Под этими двумя лестницами и переходами держали караул 500 стрелков; они же несли и все ночные караулы в покоях или палате, где великий князь обычно ел. На южной стороне ночью держали караулы князья и бояре.

Все эти постройки были из прекрасного елового леса; вырубался он в так называемом Клинском лесу, около которого лежит посад того же имени и ям - в 18 милях от Москвы по большой дороге в Тверь и Великий Новгород.

Палатные мастера или плотники для этих прекрасных построек пользуются только топором, долотом, скобелем и одним инструментом в виде кривого железного ножа, вставленного в ручку.

/ об. /. Когда татарский царь Девлет-Гирей приказал запалить слободы и подгородние (auswendige) монастыри, и один монастырь действительно был подожжен, тогда трижды ударили в колокол, еще и еще раз... - пока огонь не подступил к этому крепкому двору и церкви. Отсюда огонь перекинулся на весь город Москву и Кремль. Прекратился звон колоколов. Все колокола этой церкви расплавились и стекли в землю. Никто не мог спастись от этого пожара.

Львы, которые были под стенами в яме, были найдены мертвыми на торгу. После пожара ничего не осталось в городе (in alien Regimenten und Ringkmauren) - ни кошки, ни собаки.

Так осуществились пожелания земских и угроза великого князя. Земские желали, чтобы этот двор сгорел, а великий князь грозился земским, что он устроит им такой пожар, что они не сумеют его и потушить. Великий князь рассчитывал, что и дальше он будет играть с земскими (mit den Semsken spielen) так же, как начал.

Он хотел искоренить неправду правителей и приказных (der Regenten und Befehlichshaber) страны, а у тех, кто не служил его предкам верой и правдой, не должно было оставаться в стране / 34 / ни роду, ни племени. Он хотел устроить так, чтобы новые правители, которых он посадит, судили бы по судебникам без подарков, дач и приносов.

Земские господа (die Semsken Herren) вздумали этому противиться и препятствовать и желали, чтобы двор сгорел, чтобы опричнине пришел конец, а великий князь управлял бы по их воле и пожеланиям. Тогда всемогущий бог послал эту кару (Mittel), которая приключилась через посредство крымского царя, Девлет-Гирея.

С этим пришел опричнине конец (darmit nam Aprisnay ein Ende) и никто не смел поминать опричнину под следующей угрозой: виновного обнажали по пояс и били кнутом на торгу. Опричники должны были возвратить земским их вотчины. И все земские, кто только оставался еще в живых, получили свои вотчины, ограбленные и запустошенные опричниками.

На следующий год, после того, как была сожжена Москва, опять пришел крымский царь полонить (einzunehmen) Русскую землю / об. /. Воинские люди великого князя встретили его на Оке, в 70 верстах или по-русски в "днище" (Tagereise) от Москвы.

Ока была укреплена более, чем на 50 миль вдоль по берегу: один против другого были набиты два частокола в 4 фута высотою, один от другого на расстоянии 2 футов, и это расстояние между ними было заполнено землей, выкопанной за задним частоколом. Частоколы эти сооружались людьми (Knechten) князей и бояр с их поместий. Стрелки могли таким образом укрываться за обоими частоколами или шанцами и стрелять из-за них по татарам, когда те переплывали реку. На этой реке и за этими укреплениями русские рассчитывали оказать сопротивление крымскому царю. Однако, им это не удалось.

Крымский царь держался против нас на другом берегу Оки. Главный же военачальник крымского царя, Дивей-мурза, с большим отрядом переправился далеко от нас через реку, так что все укрепления оказались напрасными. Он подошел к нам с тыла от Серпухова.

Тут пошла потеха (erhup sich das Spil!). И продолжалась она 14 дней и ночей. / 35 / Один воевода за другим непрестанно бились с ханскими людьми. Если бы у русских не было гуляй-города (Wagenborgk)58
Гуляй-город - подвижное деревянное укрепленье, двигавшееся посредством лошадей. (Обычно в Европе вагенбургом именовали приспособленный для обороны обоз. Да и по смыслу оно лучше подходит. - HF)

То крымский царь побил бы нас, взял бы в плен и связанными увел бы всех в Крым, а Русская земля была бы его землей.

Мы захватили в плен главного военачальника крымского царя Дивей-мурзу и Хаз-булата. Но никто не знал их языка. Мы думали, что это был какой-нибудь мелкий мурза. На другой день в плен был взят татарин, бывший слуга Дивей-мурзы. Его спросили - как долго простоит крымский царь? Татарин отвечал: "Что же вы спрашиваете об этом меня! Спросите моего господина Дивей-мурзу, которого вы вчера захватили". Тогда было приказано всем привести своих полоняников.

Татарин указал на Дивея-мурзу и сказал: "Вот он - Дивей-мурза!". Когда спросили Дивей-мурзу: "Ты ли Дивей-мурза?", тот отвечал: "Нет! я мурза невеликий!". И вскоре Дивей-мурза дерзко и нахально сказал князю Михаилу Воротынскому и всем воеводам: "Эх, вы, мужичье! Как вы, жалкие, осмелились тягаться с вашим господином, с крымским / об. / царем!". Они отвечали:

"Ты сам в плену, а еще грозишься". На это Дивей-мурза возразил: "Если бы крымский царь был взят в полон вместо меня, я освободил бы его, а вас, мужиков, всех согнал бы полоняниками в Крым!". Воеводы спросили: "Как бы ты это сделал?". Дивей-мурза отвечал: "Я выморил бы вас голодом в вашем гуляй-городе в 5-6 дней". Ибо он хорошо знал, что русские били и ели своих лошадей, на которых они должны выезжать против врага. Русские пали тогда духом.

Города и уезды Русской земли - все уже были расписаны и разделены между мурзами, бывшими при крымском царе; было определено - какой кто должен держать. При крымском царе было несколько знатных турок, которые должны были наблюдать за этим: они были посланы турецким султаном (Keiser) по желанию крымского царя. Крымский царь похвалялся перед турецким султаном, что он возьмет всю Русскую землю в течение года, великого князя пленником уведет в Крым и своими мурзами займет Русскую землю / 36 /.

Нагаи, которые были в войске крымского царя, были недовольны тем, что добыча поделена не поровну, потому что они помогали царю жечь Москву в прошлом году.

Как и в прошлом году, когда спалили Москву, великий князь опять обратился в бегство - на этот раз в Великий Новгород, в 100 милях от Москвы, а свое войско и всю страну бросил на произвол судьбы.

Из Великого Новгорода великий князь отправил нашему воеводе, князю Михаилу Воротынскому, лживую грамоту (falsche Brife): пусть-де он держится крепко, великий князь хочет послать ему в помощь короля Магнуса и 40.000 конницы. Грамоту эту перехватил крымский царь, испугался и обробел и пошел назад в Крым.

Все тела, у которых были кресты на шее, были погребены у монастыря, что около Серпухова. А остальные были брошены на съедение птицам.

Все русские служилые люди (Knesen und Boiaren) получали придачу к их поместьям (warden ihre Landguter gemehret oder vorbessert)59
Автор хорошо отметил двоякий способ пожалования служилого человека за службу: или путем действительной прирезки земли или же путем "одабривания" поместной дачи, т. е. качественной ее переоценки. Поместная земля могла быть или "худой", или "середней" или "доброй". Если служилый человек был испомещен на "середней" земле, то при одабривании каждые 125 четвертей считались лишь за 100 четвертей; 150 четвертей худой земли шли также за 100 четвертей.

Если были прострелены, посечены или ранены спереди. А у тех, которые были / об. / ранены сзади, убавливали поместий и на долгое время они попадали в опалу. А те, которые были совершенно искалечены от ран так, что становились калеками, те назначались чиновниками (zu Amptleuten) в города и уезды и вычеркивались из воинских смотренных списков. А здоровые приказные (Amptleute) из городов и уездов расписывались на места калек.

Княжеским или боярским сыновьям, достигшим 12-летнего возраста, также раздавались поместья, и они также записывались в смотренные списки. Если лично они не объявлялись на смотру, их наказывали так же, как и их отцов. Никто по всей стране не свободен от службы, даже и тот, кто ничего не получает от великого князя.

Затем были убиты два военачальника - князь Михаил Воротынский и Микита Одоевский.

Хотя всемогущий бог и наказал Русскую землю так тяжко и жестоко, что никто и описать не сумеет, все же нынешний великий князь достиг того, что по всей Русской земле, по всей его державе (Regierung) - одна вера / 37 /, один вес, одна мера! Только он один и правит! Все, что ни прикажет он - все исполняется и все, что запретит - действительно остается под запретом. Никто ему не перечит: ни духовные, ни миряне.

И как долго продержится это правление - ведомо богу вседержителю!

Как великий князь завоевал и добыл Казань и Астрахань

Великий князь приказал срубить город с деревянными стенами, башнями, воротами, как настоящий город; а балки и бревна переметить все сверху донизу. Затем этот город был разобран, сложен на плоты и сплавлен вниз по Волге, вместе с воинскими людьми и крупной артиллерией. Когда он подошел под Казань, он приказал возвести этот город и заполнить все укрепления землей (mit Grund und Erden); сам он возвратился на Москву, а город этот занял русскими людьми и артиллерией / об. / и назвал его Свияжском.

Так казанцы лишились свободного пути и постоянно должны были биться и сражаться с русскими.

Великий князь вновь собрал великую силу и подошел опять к Казани; вел подкопы и взорвал их. Так взял он город, а казанского хана-царя Шигалея60
Последним казанским царем был Едигей, взятый в плен при завоевании Казани. Шигалей был его предшественником на казанском престоле, на котором он сидел в качестве московского вассала; не будучи в состоянии удержаться у власти, Шигалей бежал из Казани в Москву.

Взял в плен и отдал воинским людям город, как добычу (preis).

Город был разграблен. Жителей убивали, выволакивали и обнаженные трупы складывали в большие кучи. Затем убитым связывали вместе, ноги внизу у щиколоток; брали длинное бревно, насаживали на него трупы ногами и бросали в Волгу по 20, 30, 40 или 50 трупов на одном бревне. Так и спускались вниз по реке эти бревна с трупами. Они висели на бревне под водой, и только ноги оттуда, где они были связаны вместе, торчали вверх над бревнами.

Это видел астраханский царь и опасался, как бы и астраханцам не были связаны так же ноги. Он испугался и ушел к крымскому царю, а Астрахань оставил незащищенной. Русские пришли и заняли Астрахань воинскими людьми и артиллерией.

Великий князь вернулся в / 38 / Москву, оставив в Казани и Астрахани у своих воевод много золотых вещей, серебра и золота и различных шелковых материй.

Хотя эти два царства и были взяты, но оставалось еще много мурз, князей или фюрстов, живших в этих царствах, которые по прежнему были независимы в своих землях. Этих не легко было покорить, ибо страна раскинулась далеко и широко, как например луговые и нагорные черемисы.

В обоих городах - в Казани и в Астрахани - русские воеводы завязывали дружбу с некоторыми татарами, звали их в гости и дарили их золотыми вещами и серебряными чарками, как если бы эти татары были высокого рода или чина, и отпускали их обратно в их земли, с тем, чтобы они показывали другим подарки великого князя - тем, которые не думали даже и подчиняться великому князю, а не то, чтобы служить ему.

Видя, однако, что их людям даже и много более низкого происхождения, нежели они, выпали такая великая честь и подарки от воеводы и начальных людей, знатные татары думали, что они получат еще больше / об. /. На это-то и рассчитывали начальные люди в Казани и Астрахани. Они послали просить к себе всех знатнейших мурз-князей, т. е. фюрстов: пусть те придут и получат милость и подарки великого князя.

Знатнейшие мурзы пришли в Казань, были хорошо приняты и думали, что им будет то же, что и их предшественникам, что, получив подарки, они смогут вернуться домой. Но, когда они, выпив слишком много вина и меда, - к чему не так они были привычны, как русские, - достаточно опьянели, пришло несколько сот стрелков и перестреляли этих татарских гостей, которые у себя были самыми знатными.

Так великий князь привел в послушание оба царства, пока крымский царь не пришел и не спалил ему Москвы.

Тогда поднялся народ из обоих царств и отправился в страну великого князя, пожег много незащищенных городов и увел / 39 / с собой великое множество русских полоняников, не считая тех, которые были убиты на смерть. Думают, что это удалось им только потому, что крымский хан спалил великому князю Москву.

На другой год хан опять пришел из Крыма, чтоб захватить Русскую землю. Он дал своим купцам и многим другим грамоту, чтобы ездили они со своими товарами в Казань и Астрахань и торговали там беспошлинно, ибо он царь и государь всея Руси (Keiser und Herr uber ganz Russland).

Но так как татарский царь ошибся в своих расчетах, то все эти купцы были ограблены русскими в Казани и Астрахани. У них было найдено так много товаров и столь различных, что русские даже и не знали, что это за товары! Да так и не узнали.

Хотя войско его величества короля шведского стояло тогда под Везенбергом, великий князь все же отправился сам против татар со своими воинскими людьми. Приехав на границу, он послал в Казань и Астрахань спросить, что же думают они делать и хотят ли они быть у него в послушании, или нет. Если они хотят быть ему послушными, то пусть захватят всех начальных людей, которые начали эту игру / об. /. А коли нет - он пойдет на них со всем своим войском и уничтожит их. И пусть они отпустят еще на свободу всех русских.

Тогда пришли к нему многие из начальных людей, которые не участвовали в этом замысле и заявили от имени своей земли, что они готовы захватить главарей, и пусть великий князь пошлет за своими русскими пленниками и всех их выведет.

Великий князь послал вывести обратно на Русскую землю всех русских полоняников и приказал перебить татар. Начальных же людей он приказал разорвать на согнутых деревьях, а иных посадить на кол. Это было в назидание всей земле.

Земля великого князя так расположена среди других, что ему нет возможности наступать на турка, так как он не может к нему пройти.

На восток лежит Нагайская земля. На юго-востоке - Черкасская земля, заморская Персия-кизильбаши, Бухара, Шемаха. На юге - Крым; к югу (suedwerts) - Литва с городом Киевом. На западе - Польша. На севере - Швеция, Норвегия и описанное выше западное Поморье / 40 / с Соловецким монастырем. На северо-востоке: самоеды, Мунгазея и Тахчеи.

Нагаи - вольные люди, без царей, королей и государей. Раньше они служили обычно великому князю за повольный грабеж в Литве, Польше, Лифляндии и по границам Швеции. Когда крымский царь жег Москву великого князя, с ним было 30.000 нагайской конницы. Раньше из года в год они пригоняли в Русскую землю великое множество лошадей на продажу - в одном табуне, при чем великий князь получал каждую десятую лошадь в виде таможенной пошлины. А если он хотел получить сверх того, то стоимость тех лошадей определялась целовальниками и оплачивалась казной.

Из Черкасской земли великий князь взял себе в жены дочь князя Михаила (!) Темрюковича61
Автор путает Темрюка, отца Марии с ее братом Михаилом.

Этот также был с крымским царем, когда тот жег Москву.

Персия-кизильбаши, Бухара, Шемаха - все эти страны постоянно торгуют с Русской землей. Обычный их товар - золотые изделия, разных сортов шелковые ткани, пряности и многое другое (allerlei genug). Великий князь ото всего получает Ую часть в виде таможенной пошлины.

Против этого крымского царя великий князь из года в год должен держать своих воинских людей на Оке / об. /. Раньше его войско встречало царя у Великого Дона и Донца, у дикого поля, между Крымом и Казанской землей.

Если бы даже великий князь и смог пройти через Литву около города Киева, все-таки он не мог бы нанести удара турку.

Дума великого князя такова, чтоб в Немецкой земле управляться ему так же, как управлялся он с Казанью и Астраханью, в Лифляндии и в Литве, в городе Полоцке.

Под Полоцк великий князь подошел с большим войском и артиллерией. В лагерь к великому князю вышло из города духовенство с крестами, иконами и хоругвями и город сдали вопреки воле наместника Довойны. Великий князь вызвал из города все рыцарство и воинских людей. Их таким образом разъединили, а затем убили и бросили в Двину. С евреями, которые там были, случилось то же самое, хотя они и предлагали великому князю много тысяч флоринов выкупа. Евреи держат в Литве все кабаки и таможни.

Бедный люд замерзал и умирал от голода. / 41 / Мещане (Burger) вместе с женами и детьми были развезены по нескольким городам Русской земли. Наместник Довойна был отвезен в Москву в тюрьму. Но через несколько лет он был дан на размен против одного русского князя62
Кн. Василия Ивановича Темкина-Ростовского в 1567 г.

Тогда он вырыл тело своей супруги, похороненное на немецком кладбище в Наливках за городом, и увез его с собой в Польскую землю.

Мещане, равно как и многие из дворян, вместе с женами и детьми жили несколько лет по тюрьмам, закованные в железа, залитые свинцом. Когда же великий князь вместе со своими опричниками осаждал (uberzoch) некоторые города в Лифляндии, все они были убиты вместе с их женами и детьми. И всем еще для устрашения были отсечены ноги, а тела их брошены потом в воду.

"Битва при Молодях - крупнейшее сражение эпохи царя Ивана Грозного, произошедшее с 29 июля по 2 августа 1572 года в 50 верстах южнее Москвы (между Подольском и Серпуховом), в котором сошлись в бою русские пограничные войска и 120 тысячная крымско-турецкая армия Девлета I Гирея, включавшая помимо собственно крымских и ногайских войск - и 20 тысячную турецкую армию, в т.ч. элитные войска янычар, при поддержке 200 пушек. Несмотря на подавляющее преимущество в численности вся эта оккупационная крымско-турецкая армия была обращена в бегство и почти полностью перебита".

Вот что сообщает об этой битве опричного войска Ивана Грозного, которая в очередной раз решала - быть России, иль не быть, А. Прозоров в своей публикации на эту тему "Запрещенная победа":

"В этом сражении решалась не просто судьба Руси и стран Европы - речь шла о судьбе всей европейской цивилизации. Но спросите любого образованного человека: что он знает о битве, случившейся в 1572 году? И практически никто, кроме профессиональных историков, не сможет ответить вам ни слова. Почему? Потому, что эта победа была одержана "неправильным" правителем, "неправильной" армией и "неправильным" народом. Вот уже минуло четыре века, как эта победа просто-напросто запрещена".

Однако же, что отметим в особенности, именно историки и понятия не имеют - как проходила эта битва. А если точнее, именно они и препятствуют узнаванию всех подробностей этого сражения, приписывая главные заслуги в этой победе совсем не тем, кому мы, русские, сегодня обязаны своему физическому существованию на планете Земля.

Да, очень нелюбима советской, а за ней, по инерции, и современной историографией тема - чудесная победа при Молоди, одержанная малой дружиной христолюбивого русского воинства Иоанна IV, основу которого составляли опричники грозного для врагов Царя. Так кем же являлся этот Царь и его, столь почему-то не любимое исторической наукой, стоящей на поводу у сильных мира сего, опричное воинство, представляющее собой, что на самом деле, внутренние войска еще средневековой Руси?

Предыстория этой битвы такова. Чтобы раз и навсегда покончить с угрозой нападения со стороны казанских татар, Иван Грозный сам предпринимает поход на них:

"Первая задача, которая ставится перед набирающим силу войском - прекращение набегов со стороны Казанского ханства. При этом молодого Царя не интересуют полумеры, он хочет прекратить набеги раз и навсегда, а для этого есть только один способ: покорить Казань и включить ее в состав Московского царства. Семнадцатилетний юноша отправился воевать татар. Трехлетняя война закончилась неудачей. Но в 1551 году Царь явился под стены Казани снова - победа!

Казанцы запросили мира, согласились на все требования, но, по своему обыкновению, условий мира не выполнили. Однако на этот раз глупые русские почему-то не проглотили обиду и следующим летом, в 1552 году опять распустили знамена у вражеской столицы.

Известие о том, что далеко на востоке неверные громят единоверцев, застало султана Сулеймана Великолепного врасплох - подобного он никак не ожидал. Султан отдал приказ крымскому хану оказать помощь казанцам, и тот, наскоро собрав 30 000 человек, двинулся на Русь. Юный царь во главе 15 000 всадников ринулся навстречу и разгромил незваных гостей наголову.

Следом за сообщением о разгроме Девлет-Гирея в Стамбул полетело известие о том, что на востоке стало одним ханством меньше. Не успел султан переварить эту "пилюлю" - а ему уже передают о присоединении к Москве еще одного ханства, Астраханского. Оказывается, после падения Казани хан Ямгурчей в приступе гнева решил объявить войну России...

Слава покорителя ханств принесла Ивану IV новых, неожиданных подданных: надеясь на его покровительство, на верность Москве добровольно присягнули сибирский хан Едигер и черкесские князья. Северный Кавказ оказался также под властью Царя. Нежданно-негаданно для всего мира - в том числе и для самой себя - Россия в считанные годы увеличилась в размерах более чем вдвое, вышла к Черному морю и оказалась лицом к лицу с огромной Османской империей. Это могло означать только одно: страшную, опустошительную войну...

Соприкосновение границ случилось неожиданно для обеих стран, а потому первые контакты соседей оказались на удивление миролюбивыми. Османский султан прислал русскому царю письмо, в котором дружелюбно предложил на выбор два возможных выхода из сложившейся ситуации: либо Русь предоставляет волжским разбойникам - Казани и Астрахани - прежнюю независимость, либо Иван IV присягает на верность Великолепной Порте, входя в состав Османской империи вместе с покоренными ханствами.

И уже в который раз за многовековую историю в покоях русского правителя подолгу горел свет, и в мучительных думах решалась судьба будущей Европы: быть ей или не быть? Согласись царь на османское предложение - и он навсегда обезопасит южные границы страны. Султан уже не позволит татарам грабить новых подданных, и все грабительские устремления Крыма будут обращены в единственном возможном направлении: против извечного недруга Москвы, Литовского княжества. В таком случае быстрое истребление врага и возвышение России станет неизбежным. Но вот какой ценой?..

Царь отказывается.

Сулейман отпускает крымские тысячи, которые использовались им в Молдавии и Венгрии, и указывает крымскому хану Девлет-Гирею нового врага, которого ему предстоит сокрушить: Русь. Начинается долгая и кровопролитная война: татары регулярно рвутся в сторону Москвы, русские отгораживаются многосотверстовой Засечной Чертой из лесных буреломов, крепостей и земляных валов с вкопанными в них кольями. На защиту этой гигантской стены ежегодно заступает 60-70 тысяч воинов.

Ивану Грозному ясно, да и султан неоднократно подтверждал это своими грамотами: нападение на Крым будет расценено как объявление войны империи. А пока русские терпят, османы тоже не начинают активных военных действий, продолжая уже начатые в Европе, Африке и Азии войны".

Вот по какой причине приходилось от нападений Крыма лишь отбиваться, а ни в коем случае не лезть туда самим: пусть сильнейшая армия тех времен, турецкая, воюет лучше с Европой, чем переключается на Россию.

Но вот, наконец, у врага дошли руки и до нас:

"В 1569 году кровавая передышка, состоявшая из непрерывных набегов татарских орд, закончилась. У султана, наконец-то, нашлось время и для России".

Основательно подготовившись к походу на Волгу, где некогда существовали союзные единоверные с ними орды, Астраханская, Казанская и Сибирская, а теперь пали под ударами Ивана Грозного, турецкая армия отправилась в поход на Астрахань, считая это выступление лишь началом военных действий против Руси:

"31 мая 1569 года турки двинулись из Кафы на 220 судах и 400 телегах. Часть янычар во главе с Касымом, пошли сухопутным путем. В разгаре была Ливонская война. В это же время в войну с Россией вступила Швеция и Речь Посполитая".

А потому занятая войной сразу на три фронта Россия ну никак не могла хоть сколько-то сносную армию отрядить еще и на четвертый свой в этот момент фронт. Турки же выставили армию против астраханского нашего гарнизона, в несколько тысяч человек, более чем серьезную:

"Количество турецко-татарских войск, участвующих в походе на Астрахань, составляло, по донесению, 80 000 человек".

"Поход провалился: туркам не удалось протащить с собой артиллерию, а воевать без пушек они не привыкли. К тому же, обратный переход через неожиданно холодную зимнюю степь стоил жизни большинству турок".

Но это были еще не все беды, обрушившиеся на неприятеля. Вот что им пришлось пережить, когда турецкая армия возвращалась из-под Астрахани:

"В Азове, в котором 30 сентября произошел сильнейший взрыв порохового погреба, от которого город был полностью разрушен, турок никто не ждал. Афанасий Нагой доносил в Москву: "у города рухнули стены и наряд и запасы и суда сгорели. И, говорят, что зажгли город русские люди".

Турки в тот момент были просто в ужасе. Им показалось, что Иван Грозный приближается со своим воинством, чтобы покарать вторгшегося в пределы его государства агрессора:

"Если бы против нас русские выступили, то ни одному назад не возвратиться, все пропали бы".

В Азове царила паника и полная анархия: сгорели суда, взорвался порох, разрушены стены, дома. А на дворе лютые холода...

И самый незначительный отряд мог бы уничтожить всех азовских работорговцев, мечущихся теперь между развалин. Но, к сожалению, в то самое время Иван Грозный занят был на другом театре боевых действий.

"В живых же после Астраханской экспедиции осталось не более 25 000 турок, большая часть которых утонула во время шторма при перевозке в Стамбул, в который вернулось около тысячи человек".

То есть из восьмидесятитысячная армия, отряженная для захвата Астрахани, просто перестала существовать... Причем, сам разгром сильно и по сию пору непонятен: погода ли виновата во всем или Русский Бог просто не допустил басурман до пределов владений благоверного Царя Ивана IV?

"после этого похода янычары стали называть султана Селима II "несчастливым"...

Уже Новосильцов, прибывший в Константинополь в 1570 году, сообщал в Москву: "Да про астраханский поход во фрянские города весть пришла, что Астрахани не взяли, и людем учинился великий изрон. И фрянки деи о том возрадовались и меж себя учали говорить: государь деи Московский великой, и кому деи против его стояти! А от неверных его Бог обороняет"".

Понятно, в стане "жидовствующих" (здесь и внешние враги и свои изменники) это поражение турецкой армии вызвало шок. Потому на следующий год эти предатели, чтобы уверить Турцию в возможности благополучного вторжения на Русь, организовали проход огромного вражеского войска в обход наших оборонительных рубежей:

"Через год, в 1571 году, обходя русские крепости и сбивая малочисленные боярские заслоны, Девлет-Гирей довел до Москвы 100 000 всадников, поджег город и вернулся назад... Покатились боярские головы. Казненных обвиняли в конкретной измене: упустили врага, не сообщили вовремя о набеге. В Стамбуле потирали руки: разведка боем показала, что русские не умеют сражаться, предпочитая отсиживаться за крепостными стенами.

Но если легкая татарская конница не способна брать укрепления, то опытные янычары умели откупоривать их очень даже хорошо. Московию было решено покорять, для чего Девлет-Гирею придавалось 7 000 янычар и пушкари с несколькими десятками артиллерийских стволов - брать города. Заранее назначались мурзы в пока еще русские города, наместники в еще не покоренные княжества, делилась земля, купцы получали разрешение на безпошлинную торговлю.

Осваивать новые земли собрались все мужчины Крыма от мала до велика. Огромная армия должна была войти в русские пределы и остаться там навсегда.

Так оно и случилось...".

Но обо всем по порядку.

"В 1571 году при поддержке Турции и новообразованной Речи Посполитой крымский хан Девлет-Гирей совершил набег на русские земли. Обойдя при помощи предателей, перебежавших на сторону татар, цепь пограничных укреплений (называемых "Поясом Пресвятой Богородицы"), хан дошел до Москвы и спалил ее дотла. Десятки тысяч людей погибло под ударами татарских сабель, не меньшее количество попало в неволю".

И вновь причиной, как и затянувшейся неудачной войны в Ливонии, послужило предательство:

"Изменник князь Мстиславский послал своих людей показать хану, как обойти 600-километровую Засечную черту с запада. Татары пришли, откуда их не ждали".

Но как же так татарам удалось поджечь Москву, если они в нее даже не вошли?

Ответ на поверхности - врагу вновь помогли это сделать предатели - обитатели подземелий:

"Взять русскую столицу штурмом он не сумел - но смог ее запалить с помощью изменников".

"Множество воинов и жителей столицы и округи погибли при пожаре, задохнувшись".

Но здесь даже не следует сомневаться, что такой сценарий был задуман заранее. У серьезно потрепанных введением опричнины "жидовствующих" царедворцев, полностью к тому времени потерявших свое влияние при дворе, оставалась лишь одна лазейка для реанимации своей программы: уничтожение Русского Православного Царства.

Что являлось возможным лишь с привлечением, в добавление к уже воюющим с Русью странам Запада, еще и Турции, в тот момент находящейся на вершине своей воинской славы. Но Турция с сильным врагом состязаться обычно не стремится, нападая всегда на более слабого. А тут еще и неудачный Астраханский поход. Как заставить Турцию поверить, что Москву не только можно, но уже давно и нужно покорить?

Так родилась идея грандиозного набега. Здесь, во-первых, следовало организовать внезапное вторжение легкой конницы, что и было обезпечено очередным предательством бояр, а, во-вторых, организация поджога Москвы. Потому так гладко и прошло.

Понятно, даже горящую Москву захватывать никто и изначально не собирался. И сам пожар служил лишь поводом к разговорам о том, что колосс Руси, мол, уже покосился, раз даже татарская конница смогла спалить Москву. Следует лишь хорошенько по нему еще раз ударить, чтобы он вообще покатился вниз и расшибся, оголив свои просторы для превращения этого государства в страну рабов, а Москвы в центр работорговли славянами.

Вот что сообщается об успешности вражеского набега на Москву 1571 года.

Польские источники говорят, что прибывший к ним за данью татарин сообщил:

"...что они разорили, сожгли и разграбили территорию около 60 лиг в длину и 45 в ширину во владениях Московита; что мертвыми пало, может быть, около 60 тысяч людей того и другого пола; затем взято около 60 тысяч лучших пленных...".

Вообще в россказнях про этот мифический набег имеются и сотни тысяч погибших и уведенных в плен. Само же войско татарское, в этих россказнях, увеличивается и до 200 тыс.

Ну, сами подумайте, как можно умудриться незаметно к стенам Белокаменной подпустить 200-тысячное вражеское войско?

Второе: статистические данные прироста населения Руси факта исчезновения столь значительного количества населения не подтверждают. Но, совершенно однозначно, свидетельствуют об обратном.

То есть поход этот, что следует себе уяснить, - пропагандистский миф. Не более того. Причем, миф, придуманный даже не для нас. Мы в ту пору прекрасно знали: кто бы о пожаре Москвы не лжесвидетельствовал - это глупость. Миф изобретен для Турции. Именно ее надо было всеми силами убедить, что "глиняный колосс" зашатался.

Потому "историки" и по сию пору не скупятся придать этому обыкновенному пиратскому набегу статус завоевательского похода безчисленного воинства врага. Вот, например:

"Крымское нашествие было подобно Батыевому погрому; хан считал, что Россия обезсилена и больше не сможет сопротивляться; казанские и астраханские татары подняли восстание".

Да, все так: крымские татары совершили набег, а казанские, в унисон им, подняли восстания. Потому, поверив в то, что Россия зашаталась, что это лишь колосс на глиняных ногах, Турция, на следующий же год, прислала свою армию и пушки для ее окончательного покорения. Но вот только нашествия этого, что якобы в 1571 г. произошло, просто не было, и быть не могло. Поджог Москвы - да, был.

Но "вторжением" мог быть прекрасно организованный предателями обыкновенный набег. Возможно, с помощью тех же самых предателей, эту ватагу разбойников удалось и обратно выпустить через наши границы. Здесь - да - ничего не скажешь: организация подрывной деятельности у "жидовствующих" была прекрасно отлажена. Но серьезно говорить при этом о существенных потерях с нашей стороны не стоит. Это, повторимся, всего лишь пропагандистский трюк.

И он распрекрасно сработал:

"В 1572 году войска Девлет-Гирея вновь двинулись на Москву. Орда пошла на Русь устанавливать новое иго" (с. 283).

Крымский хан, поддержанный Турцией и Нагайской ордой:

"...собирался не просто повторить набег, он решил возродить Золотую Орду, а ее столицей сделать Москву. Девлет-Гирей так и заявил, что "едет в Москву на царство"... "города и уезды русской земли все уже были расписаны и разделены между мурзами, бывшими при крымском царе; было определено, какой кто должен держать"".

"Над Русью вновь нависла смертельная угроза. Русь могла не просто потерять политическую независимость, как это было при ордынском иге, а Русь и русский народ мог быть просто стертым с лица земли. Встал вопрос о самом существовании русского народа".

Вот что сообщает о численности нашего войска в тот момент официальный источник:

"Роспись показывает, что основной контингент русского войска, выступившего против огромной армии крымских татар, насчитывал немногим более 20 тыс. чел." (с. 168).

"И всего во всех полкех со всеми воеводами всяких людей 20 034 чел., опричь Мишки с казаки" (с. 178).

Остальные войска Ивана IV в это время находились в Ливонии, где Русь вела затяжную изматывающую войну. На том фронте нам противостояло сразу несколько вражеских государств. Потому отрядить большее количество войск, заранее не имея возможности определить место главного вражеского вторжения, было просто невозможно.

Мало того, в бывших Казанском и Астраханском ханствах, подзадоренные турецким присутствием и татарскими набегами, а, в особенности, последним - с поджогом Москвы, вспыхнули мятежи. И для защиты наших восточных городов мы обязаны были иметь и там достаточное количество воинов. А потому не могли в тот момент воспользоваться еще и ими.

Русь, как видим, ощетинившись линией засек, застав и сторожей, была готова к вражескому нападению. Армия, безусловно, была прекрасно подготовлена к отражению неприятеля. Да, были прекрасно оборудованы защитные сооружения, не позволяющие внезапно переправиться врагу на московский берег Оки. Но врагов оказалось настолько много, что все броды удержать единовременно московским ратям было просто не под силу.

После подготовки войск на южных украинах, Иван Грозный отправился для подготовки отражения предполагаемого нападения неприятеля на украинах западных. Очень возможно, что и здесь чувствуется чья-то предательская рука. Ведь скрытно готовя серьезное наступление на юге, врагам необходимо было Ивана Грозного дезориентировать какими-то серьезными передвижениями войск на северо-западе с целью окружить и отнять какой-нибудь ключевой город.

Что, вероятно, засевшим за спиной Ивана IV этим самым "жидовствующим" распрекрасно и удалось: осмотрев готовность войск на юге, Царь отправился отражать главный удар в Новогород. А потому:

"Тово же году государь царь и великий князь Иван Васильевич всеа Русии из Новагорода от себя посылал на берег перед царевым приходом к бояром и воеводам и ко всей рати московской и новгороцкой с своим государевым жалованным словом и з денежным жалованьем..." (с. 180).

Но, повторимся, главный и единственный театр военных действий намечался и проводился врагами именно здесь - под Москвой:

"Исходя из данных разрядного приказа, мы можем заключить о том, что русское войско было в 6 раз меньше татарского".

А потому:

"Настал самый критический момент в истории Московского царства" (с. 283).

Вот как развивались события:

"Тово же году июля в 23 день прииде крымской царь Девлет-Гирей на государевы украины, а с ним дети ево, а с ними крымские и нагайские многие люди. И с украины крымской царь пришел к Оке реке к берегу июля в 27 день...

И тое ночи крымской царь на том же Сенкине перевозе перелез Оку со всеми своими полки...

И тово же дни бояре и воеводы со всеми людьми пошли за царем. И передовова полку воеводы князь Ондрей Хованской да князь Дмитрей Хворостинин пришли на крымской сторожевой полк. А в сторожевом полку были два царевича. И учали дело делать у Воскресенья на Молодех и домчали крымских людей до царева полку. И царевичи прибежали и учали царю говорить, что к Москве итти не по што: московские люди побили нас здесь, а на Москве у них не без людей же.

И царь крымской послал нагайских и крымских татар двенатцать тысечь. И царевичи с татары передовой государев полк мчали до большово полку до гуляя города, а как пробежали гуляй город вправо, и в те поры боярин князь Михаиле Иванович Воротынской с товарищи велели стрелять по татарским полком изо всего наряду. И на том бою многих татар побили.

И крымской царь оттого убоялся, к Москве не пошел, что государевы бояря и воеводы идут за ним; да, перешед Пахру, крымской царь семь верст стал в болото со всеми людьми. А государевы бояря и воеводы пошли за царем и на другой день во вторник с крымскими людьми травилися, а сьемново бою не было. И крымской царь воротился из-за Пахры назад против государевых бояр и воевод.

И июля в 30 день крымской царь съшолся з государевыми бояры и воеводы в среду на Молодех у Воскресенья, от Москвы за полпятадесять верст. И учали передовые люди травитися... И большой полк стоял в гуляе городе, а иные полки стояли за гуляем городом, недалече от города. И почали с крымским царем битися. И в среду было дело великое. И Божиею милостию и государевым счастьем крымского царя побили...

А в четверг да в пятницу с крымскими людьми травилися, а сьемново бою не было. А в суботу царь крымской послал царевичей и нагайских татар и многие полки пеших и конных к гуляю городу выбивати Дивея мурзу. И тотаровя пришли к гуляю и изымалися у города за стену руками; и тут многих тотap побили и руки пообсекли безчисленно много.

И боярин князь Михайло Иванович Воротынской обошел с своим большим полком крымских людей долом, а пушкарем приказал всем из большово наряду, ис пушек и изо всех пищалей стрелять по татаром. И как выстрелили изо всево наряду и князь Михаило Воротынской прилез на крымские полки ззади, а из гуляя города князь Дмитрей Хворостинин с немцы вышол.

И на том деле убили царево сына да внука царева Колгина сына (Калгин сын - сын калги Мухаммед-Гирея, наследника крымского хана Девлет-Гирея, т. е. внук последнего) и многих мурз и тотар живых поимали.

И тово же дни августа в 2 день в вечеру оставил крымской царь для отводу в болоте крымских татар три тысечи резвых людей, а велел им травитца; а сам царь тое ночи побежал и Оку реку перелез тое же ночи. И воеводы на утрее узнали, что царь крымской побежал и на тех остальных татар пришли всеми людьми и тех татар пробили до Оки реки. Да на Оке же реке крымской царь оставил для обереганья татар две тысячи человек. И тех татар побили человек с тысечю, а иные многие татаровя перетонули, а иныя ушли за Оку...

А к Государю Царю... послали в Новгород с сеунчом князя Данила Ондреевича Нохтева Суздальсково да Микифора Давыдова, что крымсково царя побили...

А Царь и Великий Князь и царевичи были в Новегороде; а хотел государь итти из Новагорода на непослушника своево на свейсково короля Ягана за его, королево Яганово, неисправление" (с. 180-182).

Но, что следует констатировать, в сравнении с ранее произошедшими поражениями из-за предательств бояр, на этот раз врагу, даже в отсутствие Ивана Грозного, отправившегося в тот момент в Ливонию на войну со Швецией и сосредоточившего большую часть своих войск именно там, опричное воинство, заменившее боярское, не подкачало. Русские рати, расставленные Грозным, бились слаженно и общими усилиями, имея соотношение сил 1 к 6, не просто остановили врага, но и наголову разгромили его.

Вот уже современные уточнения хода этой почему-то не известной у нас войны.

Когда татары подошли к Оке и пытались переправиться у Сенькиного брода, им противостоял отряд из 200 человек под командованием Ивана Шуйского. На опричников Ивана Грозного, защитников Земли Русской:

"...обрушился 20-ти тысячный авангард крымско-турецкого войска под командованием Тебердей-мурзы. Враги стократно (!) превосходили защитников переправы по численности, несмотря на это, никто из русичей не побежал. Воды Оки от пролитой крови окрасились в красный цвет. Все 200 воинов сложили свои головы в бою у переправы, сдерживая натиск противника, много и врагов пало под их ударами. Мы все знаем 300 спартанцев и их царя Леонида, наслаждаемся фильмами и книгами о них, восхищаемся подвигом греков, а вот помним ли мы своих героев, помним ли подвиг Ивана Шуйского?".

И здесь, опять же, следует хорошенько припомнить, что 300 спартанцев погибли не потому, что каждый из них, защищая свою страну, унес в могилу по десятку персов, как унесли с собой татар защитники переправы у Оки - воины Ивана Шуйского. А потому, что им просто требовалось отдать себя в жертву богам - так, видите ли, напророчили оракулы: царь должен отдать себя в жертву - тогда Греция победит.

А потому их, не пожелавших отступить вместе со всеми, просто окружили и безконтактно перестреляли из луков. Так что именно в этом нерусском сюжете, про 300 спартанцев, доблестью и близко не попахивает, но лишь дуростью - и не более того. Их дурость и воспета, понятно, уже к нашим временам несколько переиначенной под современный лад этой языческой истории не о доблести, но о готовности принести себя в жертву своим кровавым божкам.

Здесь же, напротив, русский человек отдавал свою жизнь за Родину - за Святую Русь, в попытке не допустить врага сжигать русские селения, убивать мирных жителей своей страны. И не просто отдавал, но отстреливал лезущих напролом татар десятками. Ведь огнестрельное оружие, самое современное по тем временам, имели именно мы.

Именно мы в подобной же битве еще за сотню лет до этого боя воинов Шуйского заставили захлебнуться собственной кровью неприятеля, попытавшегося перейти достаточно не большую реку Угру. Ока много шире. Но на этот раз соотношение сторон было просто невозможным для отражения нападения: сто на одного.

Понятно, где-то серьезно заполучив по зубам, татары бросались в попытке перейти Оку в иных местах:

"Весь день 26 июля русские полки успешно отражали нападения татар в местах переправ. И все же численное превосходство позволило Девлет-Гирею вновь осуществить обход. По словам летописца, хан Оку "в трех местах перелез со многим воинством"".

"Для отвлечения внимания хан Девлет Гирей послал против Серпухова двухтысячный отряд, сам же с основными силами переправился через Оку в более отдаленном месте у села Дракино, где столкнулся с полком воеводы Никиты Одоевского, который в тяжелейшем сражении был разгромлен, но не отступил".

Вот еще о воинах Одоевского следовало бы слагать повести и рассказы: и здесь битва кипела вовсе нешуточная, и здесь преимущество врага было просто подавляющим.

Но нам все про каких-то таких спартанцев - что выясняется из античной литературы - ничего собой не представляющих самоубийцах...

А вот и еще подобный же сюжет, о котором следовало бы потомкам хотя бы знать, а не предавать своих далеких пращуров полному забвению, как это случилось у нас:

"По пути Дивей-мурза полностью разгромил небольшой московский отряд в 300 человек; в живых остался один командир отряда - известный нам Штаден (вероятно, он спасся бегством...)".

Но, что куда как более вероятно, так как Штаден, что затем выяснится, являлся ко всему прочему еще и засланным к нам врагом шпионом, он не просто сбежал, но подставил под удар врагу доверенный ему отряд.

Советскими же историографами этот предатель, что у них как раз и нормально - с больной головы на здоровую - поставлен в качестве якобы командующего во время победоносного сражения при Молоди всей русской артиллерией! Ну не смешно ли?

На самом же деле:

"Оборона "гуляй-города" была поручена князю Дмитрию Хворостинину, в распоряжение которого поступили вся артиллерия и немногочисленный отряд немецких наемников".

Среди которых ну никак уж не мог находиться этот беглец-предатель. Ведь в тот момент, под горячую руку, его просто обязаны были расстрелять, по закону военного времени, без суда и следствия. Потому в этом Гуляй-городе он, судя по всему, оказывается лишь в своем больном воображении. То есть лишь в своих насквозь лживых мемуарах (это аналог творчества битого нами Манштейна, в мемуарах точно по Штадену выставившего себя победителем всех и вся).

Причем, именно Штаден, вернувшись к своим хозяевам на Запад, будет строить планы по захвату Руси еще и с третьего направления - с севера - самого на его взгляд наименее защищенного нами от вторжения врагов. Этот лишь маленький штришок позволяет нам уже с совершенной точностью заявлять, что историю битвы при Молоди замалчивали или просто перевирали, не просто люди малосведущие, но наши самые заклятые враги.

Потому приглядимся к ней все же повнимательнее.

"Русские войска изготовились к обороне, отбросили головные разъезды. Однако хан позаботился заблаговременно собрать сведения о местности. И, демонстрируя, будто готовит переправу у Серпухова, двинул главные силы вверх по реке... Воевода Хворостинин попытался задержать врага, спешно направив полк правой руки на рубеж р. Нары, но и он был отброшен. Вражеская армия обошла русскую, оставив ее в тылу, и по Серпуховской дороге устремилась к беззащитной Москве".

"После ожесточенного боя с частью русских сил татарское войско ускоренным маршем двинулось к Москве по Серпуховской дороге" (т. 5, с. 364).

Итак, над Москвой, а вместе с ней и над Русью, нависла смертельная угроза: не считаясь с потерями, 120-тысячное турецко-татарское войско ускоренным маршем продолжило свое движение в сторону русской столицы.

Хан Чингизид, прославивший себя сожжением Москвы, пленивший и продавший в рабство сотни тысяч людей из соседних с Крымом стран

Монеты времен правления Девлет-Гирея

О молодости Девлет-Гирея истории почти ничего не известно. Родственник крымского хана Сахиб-Гирея долгое время жил в Стамбуле при султанском дворе. Когда в 1551 году бахчисарайский престол освободился, султан отправил в Крым приглянувшегося ему Чингизида.

Утвердившись в Бахчисарае, Девлет-Гирей сразу же заявил о себе как злейший враг Русского царства, равно как и других соседей Крыма. При нем набеговая война приобрела большой размах, а общее число полоняников, проданных на невольничьих рынках Кафы (ныне Феодосии) и других городов Крыма, исчислялось не десятками, а сотнями тысяч человек.

Уже на второй год своего правления, летом 1552 года, Девлет-Гирей повел в набег на Русь свою 60-тысячную конную армию. В ее рядах находились турецкие янычары и пушкари. Более того, Крымское ханство в скором времени стало союзником противников Московского государства в Ливонской войне 1558-1583 годов.

Крымская конница в то лето, 21 июня, появилась под стенами города-крепости Тулы, гарнизоном которого командовал воевода Темкин. После обстрела города из пушек зажигательными снарядами крымчаки пошли на его штурм, который был отбит. Началась осада Тулы и разорение ее окрестностей.

Иван IV Васильевич отправил на выручку осажденным царскую рать. Ее передовой полк (15 тысяч конных воинов) атаковал войско Девлет-Гирея, а тульский гарнизон пошел на вылазку. Налетчики понесли большие потери и бежали, но преследователи настигли их в 40 километрах от Тулы на берегах реки Шиворонь, где произошла новая битва. После этой победы царь Иван Грозный отправился в Казанский поход.

В новый большой набег на московские пределы Чингизид собрался только летом 1555 года. Его 60-тысячная конная армия вновь двинулась на Тулу, однако в 150 километрах от нее, у деревни Судбищи, путь ей преградил полк поместного дворянства во главе с воеводой И.В. Шереметевым, который был послан царем в поход к Перекопу во главе 13-тысячной рати.

Шереметев разминулся с ханом. Узнав о движении вражеской конницы к Туле, воевода оставил 4 тысячи ратников охранять обоз, а сам с 9 тысячами конников стал преследовать врага. Двухдневная битва состоялась у деревни Судбищи. Полку раненого Шереметева пришлось держать круговую оборону в балке (овраге). Хан, узнав о подходе новых сил русских, ночью снялся с лагеря и ушел в степь.

Царь Иван Грозный решил предупредить новый вражеский набег. Весной 1556 года в низовья Днепра был послан отряд служилых людей во главе с воеводой дьяком М.И. Ржевским. Его войско на судах спустилось по Днепру и взяло у Очакова "крепостной острог", который был разрушен.

У турецкой днепровской крепости Ислам-Кермень русские ратники и украинские казаки шесть дней бились с конным войском крымских татар. Сражение закончилось тем, что крымчаки лишились отбитых у них конских табунов. Это было первое появление московской рати в низовьях Днепра.

Девлет-Гирей не оставлял своих помыслов относительно "поживы" за счет Московского царства. Летом 1569 года он со своей конницей стал союзником султанского полководца Касим-паши в походе на Астрахань. Поводом для похода стало то, что Астраханское ханство вошло в состав Русского государства.

Астраханский поход турок (20 тысяч) и крымских татар (50 тысяч) через южные задонские степи закончился полной неудачей. Подойдя к Астрахани, которую защищал небольшой русский гарнизон под начальством воеводы Карпова, османы не решились штурмовать крепость.

Султанская армия, простояв под Астраханью всего десять дней, начала отступление на Азов через степи Северного Кавказа. От болезней, голода и безводья, частых нападений закубанских черкесов османы потеряли до 70 процентов своего первоначального числа. До Азовской крепости дошло всего 16 тысяч человек.

Астраханская неудача сильно пошатнула ханское достоинство Девлет-Гирея. Тогда Девлет-Гирей решился утвердить свое властное положение среди подданных удачным набегом на русские пределы. Ему удалось осуществить задуманное с лихвой: набег конной армии крымского хана на Москву в 1571 году оказался на редкость удачен: город был сожжен. Такого страшного набега степняков Русь уже давно не знала.

В тот год в набег хан повел (по разным источникам) 100-120-тысячное конное войско, с огромной массой верховых лошадей и обозных верблюдов. Он знал, что южные рубежи Московского царства защищены слабо: шла Ливонская война, и основные силы русских находились далеко от берегов рек Оки и Угры.

Весной 1571 года "берега" занимала 50-тысячная рать воеводы И.В. Шереметева, которая отдельными полками и заставами занимала "перелазы" через Оку и Угру. Царь Иван Грозный, получив известие о начавшемся набеге, с отрядом опричников ("опричным войском") подошел к Оке и занял позицию у Серпухова.

Хану удалось перехитрить противника: он двинулся по так называемому Свиному шляху, в стороне от позиций московского войска, и беспрепятственно "перелез" через Угру, оказавшись в тылу у полков воеводы Шереметева, защищавших берега Оки.

Такой вражеский маневр привел к "шаткости" в полках воеводы. Царь Иван Грозный со своим опричным войском оказался отрезанным от крепости Серпухов и отошел к Бронницам, и дальше - к Александровской слободе, имевшей крепостную ограду. Затем он "отъехал" в Кирилло-Белозерский монастырь.

Царские воеводы отступили от Оки к Москве. 23 мая они заняли оборонительные позиции в столичных предместьях. Вражеский удар ожидался по линии окраинной улицы Большая Ордынка. Здесь были поставлены две большие пушки, поразившие иностранцев своими размерами - "Кашпирева пушка" (вес - 19,3 тонны) и "Павлин" (вес - 16, 32 тонны).

Путь ханской коннице к Москве был открыт. 24 мая Девлет-Гирей подошел к городу, но штурмовать его не решился. Попытка прорваться к Московскому Кремлю по Большой Ордынке успеха не имела. Стоявший здесь большой полк воеводы князя Ивана Бельского отразил удар ханской конницы. Уличные бои не предвещали ничего хорошего незваным гостям из Крыма.

Крымчаки "разошлись" по окрестностям и пригородам Москвы и занялись привычным грабежом и "сбором" полоняников. Девлет-Гирей, среди прочего, приказал сжечь все хлеба, которые стояли еще не обмолоченными.

Столичные слободы были преданы огню в тот же день 24 мая. То есть, не сумев с налета взять огромный деревянный город, хан решил сжечь русскую столицу, используя для такого "зла" сильный ветер и сухую погоду. Москва выгорела за день полностью. От пожара уцелел только Московский Кремль благодаря своим не деревянным стенам. Но в нем взорвались погреба с "огненным зельем", то есть с порохом.

От взрывов погибло много людей, а в двух местах обрушилась каменная крепостная стена. В огненном смерче погибли многие десятки тысяч горожан и ратников. Современники свидетельствовали, что Москву-реку в день 24 мая запрудили трупы людей, которые рискованно пытались найти в ней спасение от всепоглощающего огня.

Девлет-Гирей со своим войском, обременным военной добычей, ушел от горящей Москвы в тот же день 24 мая. Он получил известие, что к городу спешат от ливонской границы русские войска.

На обратном пути Девлет-Гирей разорил Рязанскую землю, превратив ее во многих местах в обезлюдевшую пустошь. Южнее Оки крымчаки разграбили 36 городов. Есть в истории сведения, что в набеге 1571 года Девлет-Гирей увел с собой в Крым, то есть в рабство, около 150 тысяч полона, по другим сведения - до 100 тысяч. Подавляющую их часть продали туркам.

В следующем году крымско-турецкое войско в 120 тысяч человек опять двинулось на Москву. Однако путь ему преградила 60-тысячная русская рать под командованием уже прославившего себя полководца воеводы Михаила Воротынского. Стороны сошлись в многодневной битве у села Молоди, в 60 километрах от Москвы (между Подольском и Столбовой).

Хан со своим войском сумел обойти вставшую на его пути полевую крепостицу русских ("гуляй-город") и устремился было к Москве. Тогда воевода Воротынский снял полки с "берега" Оки и поспешил в преследование неприятеля. Вперед был послан полк конных ратников под командованием князя-воеводы Дмитрия Хворостинина. Он и настиг у села Молоди врага, смело атаковав ханскую конницу.

Подошедшие главные силы воеводы Воротынского преградили крымчакам и туркам путь к отступлению от Москвы. В состоявшейся битве войско Девлет-Гирея было разбито и бежало. По некоторым данным, хан Чингизид из своего 120-тысячного войска, уходившего в повторный набег на Москву, привел обратно в Крым всего 20 тысяч деморализованных воинов.

После этого страшного поражения Крымское ханство долгое время не могло восстановить свою военную силу. Чингизид умер в бесславии в 1577 году, терпя "срам от турского (султана)" и своих верноподданных, потерявших столь огромное число родных и близких.

Все, кто жил вне [города] в окрестных слободах, - все бежали и укрылись в одном месте: духовные из монастырей и миряне, опричники и земские.

На другой день он поджег земляной город - целиком все предместье; в нем было также много монастырей и церквей.

За шесть часов выгорели начисто и город, и кремль, и опричный двор, и слободы.

Была такая великая напасть, что никто не мог ее избегнуть!

В живых не осталось и 300 боеспособных людей. Колокола у храма и колокольня, на которой они висели [упали], и все те, кто вздумал здесь укрыться, были задавлены камнями. Храм вместе с украшениями и иконами был снаружи и изнутри спален огнем; колокольни также. И остались только стены, разбитые и раздробленные. Колокола, висевшие на колокольне посредине Кремля, упали на землю, и некоторые разбились. Большой колокол упал и треснул.

На опричном дворе колокола упали и врезались в землю. Также и все [другие] колокола, которые висели в городе и вне его на деревянных [звонницах], церквей и монастырей. Башни или цитадели, где лежало зелье, взорвались от пожара - с теми, кто был в погребах; в дыму задохлось много татар, которые грабили монастыри и церкви вне Кремля, в опричнине и земщине.

Одним словом, беда, постигшая тогда Москву, была такова, что ни один человек в мире не смог бы того себе и представить.

Татарский хан приказал поджечь и весь тот хлеб, который еще необмолоченным стоял по селам великого князя.

Татарский царь Девлет-Гирей повернул обратно в Крым со множеством денег и добра и многим множеством полоняников и положил в пусте у великого князя всю Рязанскую землю.

Когда татарский царь Девлет-Гирей приказал запалить слободы и подгородние монастыри и один монастырь [действительно] был подожжен, тогда трижды ударили в колокол, еще и еще раз... - пока огонь не подступил к этому крепкому двору и церкви. Отсюда огонь перекинулся на весь город Москву и Кремль. Прекратился звон колоколов. Все колокола этой церкви расплавились и стекли в землю. Никто не мог спастись от этого пожара. Львы, которые были под стенами в яме, были найдены мертвыми на торгу. После пожара ничего не осталось в городе - ни кошки, ни собаки.

Так осуществились пожелания земских и угроза великого князя. Земские желали, чтобы этот двор сгорел, а великий князь грозился земским, что он устроит им такой пожар, что они не сумеют его и потушить. Великий князь рассчитывал, что и дальше он будет играть с земскими так же, как начал.

Он хотел искоренить неправду правителей и приказных страны, а у тех, кто не служил его предкам верой и правдой, не должно было оставаться в стране [ни] роду, [ни племени]. Он хотел устроить так, чтобы новые правители, которых он посадит, судили бы по судебникам без подарков, дач и приносов.

Земские господа вздумали этому противиться и препятствовать и желали, чтобы двор сгорел, чтобы опричнине пришел конец, а великий князь управлял бы по их воле и пожеланиям. Тогда всемогущий Бог послал эту кару, которая приключилась через посредство крымского царя Девлет-Гирея. <...>

На следующий год, после того как была сожжена Москва, опять пришел крымский царь полонить Русскую землю. Воинские люди великого князя встретили его на Оке, в 70 верстах или по-русски в "днище" от Москвы.

Ока была укреплена более чем на 50 миль вдоль по берегу: один против другого были набиты два частокола в 4 фута высотою, один от другого на расстоянии 2 футов, и это расстояние между ними было заполнено землей, выкопанной за задним частоколом. Частоколы эти сооружались людьми князей и бояр с их поместий. Стрелки могли таким образом укрываться за обоими частоколами или шанцами и стрелять [из-за них] по татарам, когда те переплывали реку.

На этой реке и за этими укреплениями русские рассчитывали оказать сопротивление крымскому царю. Однако им это не удалось.

Крымский царь держался против нас на другом берегу Оки. Главный же военачальник крымского царя Дивей-мурза с большим отрядом переправился далеко от нас через реку, так что все укрепления оказались напрасными. Он подошел к нам с тыла от Серпухова.

Тут пошла потеха. И продолжалась она 14 дней и ночей. Один воевода за другим непрестанно бились с ханскими людьми. Если бы у русских не было гуляй-города, то крымский царь побил бы нас, взял бы в плен и связанными увел бы всех в Крым, а Русская земля была бы его землей.

Мы захватили в плен главного военачальника крымского царя Дивей-мурзу и Хазбулата. Но никто не знал их языка. Мы [думали], что это был какой-нибудь мелкий мурза. На другой день в плен был взят татарин, бывший слуга Дивей-мурзы. Его спросили - как долго простоит [крымский] царь? Татарин отвечал: "Что же вы спрашиваете об этом меня! Спросите моего господина Дивей-мурзу, которого вы вчера захватили".

Тогда было приказано всем привести своих полоняников. Татарин указал на Дивея-мурзу и сказал: "Вот он - Дивей-мурза!" Когда спросили Дивей-мурзу: "Ты ли Дивей-мурза?", тот отвечал: "Нет! Я мурза невеликий!" И вскоре Дивей-мурза дерзко и нахально сказал князю Михаилу Воротынскому и всем воеводам: "Эх, вы, мужичье! Как вы, жалкие, осмелились тягаться с вашим господином, с крымским царем!" Они отвечали: "Ты [сам] в плену, а еще грозишься".

На это Дивей-мурза возразил: "Если бы крымский царь был взят в полон вместо меня, я освободил бы его, а [вас], мужиков, всех согнал бы полоняниками в Крым!". Воеводы спросили: "Как бы ты это сделал?" Дивей-мурза отвечал: "Я выморил бы вас голодом в вашем гуляй-городе в пять-шесть дней". Ибо он хорошо знал, что русские били и ели своих лошадей, на которых они должны выезжать против врага. Русские пали тогда духом.

Похожие статьи

Договор о материальной ответственностиДоговор о материальной ответственностиДоговор о материальной ответственности: с кем его можно заключить, чем индивидуальный отличается от коллективного, что включить и как взыскаКолония для бывших сотрудников правоохранительных органовКолония для бывших сотрудников правоохранительных органовКолония для бывших сотрудников правоохранительных органов: что говорит статья 80 УИК, где находятся ИК-11, ИК-13 и другие, как устроена жизнЗащита прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроляЗащита прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроляЗащита прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля. Права юридических лиц при проведеК чему снятся воздушные шарики в рукахК чему снятся воздушные шарики в рукахНо как ни странно, сонники дают неожиданное разъяснение, таким снам. Попробуем разобраться, что значит то или иное видение.Рецепты коржиков молочных по гостуРецепты коржиков молочных по гостуНаш рецепт позволит вам вспомнить школьное детство и порадовать несложной и вкусной выпечкой своих домашних - особенно детей.Московский арбитраж может возглавить соратник сергея кириенкоМосковский арбитраж может возглавить соратник сергея кириенко"ПУБЛИЧНОСТЬ - НЕ МОЙ КОНЕК" Когда самарские юристы и журналисты слышат имя Николая Новикова , первое, что отмечают, так это его непубличнос