Рассекреченные списки сотрудников нквд
Сайт международного "Мемориала" "Уроки истории" - о появлении нового диска - в ответ на часто повторяющееся риторическое восклицание: "если есть жертвы, то должны быть и палачи?".
Около 40 000 справок по кадровому составу НКВД - именно те люди, которые были исполнителями, полноправными авторами массовых политических репрессий конца 30-х годов. "Кадровый состав сотрудников органов государственной безопасности СССР 1935-1939" сегодня является самым полным перечнем сотрудников НКВД периода Большого Террора.

О базе данных, составление которой заняло 15 лет, рассказывает один из руководителей проекта сопредседатель Московского Мемориала Ян Рачинский.
- Расскажите, что именно на этом диске?
- Это справочник по кадровому составу органов госбезопасности, не НКВД в целом, потому что в НКВД входили и пожарные, и пограничники, и целый ряд еще служб, а именно органов госбезопасности, тех людей, которые имели специальные звания, введенные в конце 1935 года. Это как раз те, кто осуществлял Большой террор, потому что диск охватывает период 1935-1939 гг.
- Это охватывает всю пирамиду иерархии НКВД или какие-то отдельные чины, скажем, там представлены более подробно или менее подробно?
- В принципе, включены все, кто имел спецзвания сотрудников госбезопасности, начиная от сержанта и до генерального комиссара, все без исключения звания. Конечно, там могут быть какие-то пропуски по разным причинам: или по усталости составителя могут быть случайные пропуски, или потому, что часть приказов не публиковалась, имела гриф и не была доступна. Но таких крайне немного. 90%, во всяком случае, кадрового состава здесь представлено.
- Каким образом, откуда были получены эти имена и данные по ним? - Составитель этого справочника Андрей Николаевич Жуков много лет занимался этой темой. Поначалу его интересовали репрессии против чекистов, о которых много говорится и которые, как выясняется из этого свода, очень сильно преувеличены.
Но дальше он, как человек с коллекционерской жилкой, начал уже собирать не только репрессированных, а всех, просто чтобы понять, как это соотносилось с общим количеством, и в общем очень много источников проработал. Поначалу это были открытые источники - ну, условно открытые, легкодоступными их не назовёшь. Так же в свое время Никита Петров работал по газетным публикациям и отчасти по разным пропагандистским книжкам, но потом архивы приоткрылись.
Первое, конечно, это кадровые приказы, приказы по кадрам НКВД - это много томов издано. Они существуют в первоисточнике и существуют типографским способом воспроизведенные сборники, которые рассылались по управлениям, просто чтобы на местах тоже могли сверить. - То есть, иными словами, не существует какого-то сведенного списка сотрудников НКВД? - Нет.
- Звучит как парадокс, неужели тщательный учет своих кадров не является естественной частью жизни любого силового ведомства, а уж тем более НКВД? - В отделе кадров НКВД может быть есть какие-то картотеки, скорее всего, как есть и личные дела сотрудников, которые недоступны абсолютно на сегодняшний день, поэтому приходится обращаться к таким источникам. Пришлось просматривать приказы подряд.
В основном использованы приказы двух типов: приказы о присвоении званий и приказы об увольнении. Всё это свести между собой было само по себе уже нетривиальной задачей - ведь в приказах о присвоении званий есть фамилия, имя и отчество, а в приказах об увольнении есть должность, с которой чекист увольняется, но, как правило, нет имени и отчества, только инициалы.
А при таком огромном объеме - свыше 40 000 персонажей - естественно, масса однофамильцев, и тёзок полных тоже до десятка Второй источник тоже всерьез плотно проработанный - это фонд наградного отдела президиума Верховного совета, который был просмотрен и где тоже были выявлены чекисты. Это уже приходилось просматривать сплошь.
Выявлено, естественно, не всё, но, тем не менее, есть очень много этих награждений, и они были одним из важных источников биографической информации. Тут особенно существенно, что при награждении орденом Ленина кандидат заполнял анкету с основными биографическими сведениями, поэтому дату и место рождения и прочие минимальные сведения оттуда можно было взять.
Конечно, это только отправная точка, это первый шаг, очень важный и едва ли не самый трудный. - Расскажите подробнее об Андрее Николаевиче, который, собственно, собрал все эти данные. Ведь, насколько я знаю, на эту работу у него ушло порядка 15 лет. - Начиналось это всё в докомпьютерную эпоху.
Первый вариант его работы - это большие тетради, эти выписки потом переносились на карточки и с карточек уже он вводил это в компьютер в виде текстового файла с множеством условных сокращений, которые потом требовалось расшифровать, нужно было проверить аккуратно, потому что при таком объеме ручного письма неизбежны опечатки. В общем, это колоссальный объем работы, даже непонятно, как один человек мог такое осилить.
Он не ограничивается только чекистами, он собрал довольно много информации по репрессиям в армии, у него обширные очень сведения на эту тему, но они относятся всё же к репрессированным и к верхушке комсостава, если говорить о нерепрессированных. - Вы говорили о том, что Жукова изначально интересовала тема репрессий среди сотрудников НКВД - это как-то отражено в базе?
- В базе сведения о репрессиях приводятся, но специального среза такого - репрессированные сотрудники - на сегодняшний день нет, вероятно, он появится в интернет-версии. Это связано отчасти с тем, что информация эта неполна.
В положении о прохождении службы была специальная статья об увольнении 38"б", которая означала увольнение в связи с арестом, то есть, мы уже знаем, что человек арестован, но на большое число уволенных таким образом у нас нет никакой информации, что именно дальше последовало, потому что большая часть, заметная часть, скажем так, арестованных сотрудников НКВД впоследствии освобождалась.
Даже из тех, кто был осужден в начале войны, в первые полтора года, многие были освобождены и отправлены на фронт, а кое-кто и в тылу оставлен для продолжения трудовой деятельности. Такие примеры мы тоже знаем. Поэтому пока информация о репрессиях недостаточно полна, чтобы ее представлять в виде отдельной категории. Наша же техническая роль - моя и не только моя - заключалась в том, чтобы привести это в удобный для использования вид.
Это первая версия, в интернете она будет усовершенствована. - То есть, ваша "функция" состояла в том, чтобы превратить это в базу данных. - Да, обработать это таким образом, чтобы это приобрело некую единую структуру, функционально схожую с "википедией". - Есть ли какая-то предварительная дата выхода интернет-версии? - Мы хотим это к концу года сделать, поскольку там еще будут дополнения - сейчас уже очевидно, что их будет довольно много.
- Как устроен вход в этой базе данных, у каждого имени есть определенный набор дополнительных сведений? - Да, у каждого имени есть набор информации, в предисловии написано, какой он может быть максимальный, но для очень многих - для доброй половины - сводится к единственной записи о присвоении звания - сержант или младший лейтенант, и более мы ничего о человеке на сегодняшний день не знаем.
Но, тем не менее, это уже, по крайней мере, имя и отчество, а нередко еще и привязка к региону. Это позволяет идентифицировать этих сотрудников, следователей, которые зачастую только с фамилией фигурируют, и ничего больше неизвестно, это некоторый следующий шаг к идентификации. На сегодняшний день там у нас есть систематизация по алфавиту, по званиям, по наградам и по регионам - вот четыре таких разреза.
И, собственно, когда это появится в интернете, то станет возможным туда добавлять информацию и из самых разнообразных источников, привязывать туда и фрагменты воспоминаний, и какие-то куски последующих расследований деятельности того или иного персонажа. - То есть, своего рода "Открытый список"?
- Тут несколько другое, потому что здесь у нас список как раз закрытый, то есть, мы более или менее уже знаем героев, которые может быть и немножко добавятся, но сам список персоналий близок к исчерпанию. Зато по каждой персоналии можно многое добавлять.
База с данными 40 тысяч сотрудников НКВД. Незадолго до этого томич Денис Карагодин опубликовал свое расследование относительно людей, причастных к расстрелу его прадеда Степана во времена Большого террора. Одним из них оказался Николай Зырьянов, сотрудник Томского горотдела НКВД. Внучка Зырьянова Юлия написала Денису письмо, в котором покаялась за поступки деда. Реакция на эти публикации оказалась неоднозначной.
Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков эту тему "чувствительной", а потомки чекистов написали открытое письмо Владимиру Путину с просьбой закрыть доступ к базе, опасаясь мести. "Лента.ру" попросила людей, родственники которых работали в НКВД, рассказать о том, как они относятся к публичному обсуждению роли своих предков в событиях 80-летней давности.
"Вот попробуй разберись!"
Юрий Васильев, живет и работает в Латвии. Дед Яков Васильев служил во время войны в войсках НКВД, впоследствии работал в милиции в Риге.
Это копание в прошлом, как копание в грязном белье, чистое-то вам искать точно неинтересно! И сейчас для меня в этом тоже нет никакой необходимости. Дедушка жил хорошо, воспитал двух детей, сам умер в 1981 году, мне было всего семь лет.
На мой взгляд, дискуссия о людях, работавших в НКВД, не нужна. Кто старое помянет, тому глаз вон. Много сейчас у вас в России сил, которые хотят раскачать страну вот такими и другими ненужными делами. Если уж кому-то и хочется из пострадавших искать правду, пусть сам и ищет, подает в суды. Но виноватых не найти, да их и не было, виновата система. Да и не то чтобы виновата, по-другому было и нельзя, чтобы сохранить страну.
Алексей Иванов (имя и фамилия изменены). Один из дедов служил в войсках НКВД.
Я поддерживаю распространение любой информации об истории России, в том числе полное открытие архивов ХХ века. Может, имеет смысл не открывать архивы 80-летней давности, чтобы дать возможность спокойно умереть людям, которые в них упоминаются, но по истечении этого срока все архивы нужно открывать и публиковать, каждый год.
В ХХ веке в России были совершены преступления против русского народа и человечества. Некоторые не хотят, чтобы народ узнал правду, но это в интересах народа. Народ имеет право знать свою историю, и скрывать эту информацию - преступление против него.
Что касается родственников преступников - они не несут ответственности за своих предков. Каждый должен быть судим только за свои дела.
В русском языке слово "покаяние" (от имени библейского Каина) - это неточный перевод греческого христианского и античного термина "матанайя", что буквально значит "изменение ума" или условно может быть передано словом "передумывание".
Вот в первоначальном смысле слова "изменить ум" всем нам, жителям России, необходимо определить свое отношение к событиям истории. И, видя добрые дела предков, точно также видеть их злые дела. Назвать преступления преступлениями, осудить, а не оправдать их, и сказать, что мы не согласны с этими поступками. Как сделал немецкий народ после 1945 года, кстати.
Что касается извинений потомков палачей перед потомками жертв, то, думаю, это чрезвычайно положительное и христианское явление. Только нужно лучше определить тонкие различия между покаянием в смысле изменения ума и покаянием, когда ты как будто извиняешься за грехи другого человека, как за свои. Наверно лучше сказать "приношу соболезнования" или что-то в этом роде. Это тоже тонкий этически-философский вопрос.
Татьяна Желток, живет в Польше. Двоюродный дед - полковник НКВД Александр Рабцевич, его младший брат Михаил Рабцевич - полковник (впоследствии генерал) КГБ.
От общественного обсуждения от нарастающей силы его неадекватности у людей уже кружится голова. Жить и помнить - это очень важно, но я не вижу правильной здоровой возможности для публичной дискуссии. Энергетический кошмар, который производят подобные дебаты, во многом опасен.
Считаю, что выяснение виноватых ни к чему не приведет. Все не так просто. Война - это не красные и белые, а гораздо сложнее. Люди в своих семьях разобраться не могут.
Фото: Петрусов Георгий / РИА Новости
Надо жить сегодня! Жить и помнить о прошлом, но не жить прошлым. Я не человек прошлого, и это копание не вылечит людей (а, судя по тому, что происходит, лечиться от обид и озлобленности нужно большинству). Здесь в Польше уже шесть лет ищут виноватых в катастрофе самолета Качиньского под Смоленском. А вы думаете, можно найти виноватых в ужасных событиях истории, о которых мы с вами так мало знаем.
Мои родственники работали в НКВД и КГБ по другой части - внешняя разведка и дипломатические отношения. Даже не знала бы, что вам сказать, если бы мои родственники имели отношение к этому кошмару! Наверное, у меня не могло быть таких родственников.
А сколько людей, которые в этих органах не работали, виноваты в участи репрессированных? Кто-то просто доносил, и их тоже ужасно много. Вот попробуй разберись! Страшные, не передаваемые никакими словами вехи истории. Ужас.
"Человек отвечает только сам за себя"
Серафим Ореханов. Прапрадед работал начальником следственной части московского отдела НКВД в 1935-1939 годах. Ореханов обнаружил его в списках "Мемориала".
"Лента.ру": Вы уверены, что человек, которого вы нашли в базе "Мемориала" - действительно ваш прапрадед?
Серафим Ореханов: Уверен, потому что я знал, что он существует, знал его имя и отчество, знал, что он работал в НКВД. Я не знал только его должности и звания - теперь знаю.
Что вы раньше знали о своем деде? Что родители рассказывали о нем?
Я довольно хорошо знаю историю своей семьи, и хотя это было четыре поколения назад, я знаю дом на Лубянке, где он жил, знаю, что он был тяжелого вспыльчивого нрава - неудивительно - и даже знаю место на Новодевичьем кладбище, где он похоронен. Дома мы это особенно не обсуждали, но уже во взрослом возрасте мой отец стал больше рассказывать о своей семье. Ее история так же интересна и так же трагична, как история любой другой семьи, которой довелось жить в ХХ веке в России. Вряд ли кому-то, кроме нас, нужны детали этой истории.
Ваше отношение к прапрадеду изменилось?
У меня не было к нему никакого особенного отношения: даже его фотографий не сохранилось. Я уверен, что все сотрудники НКВД - точно такие же жертвы этой системы, как и те, кого они отправляли в лагеря или расстреливали. Многие из них закончили жизнь в тех же рвах, что и их жертвы, а те, кто этого избежал, в лучшем случае спились. Я видел интервью с одним из палачей, расстреливавших людей на подмосковном Бутовском полигоне. Уже в девяностые он, будучи глубоким стариком, жалуется, что "недодавили гадину" и что репрессии были недостаточными. Разве это не несчастный человек?
Про готовящуюся публикацию слышал давно, все хотел заехать в офис "Мемориала" и попросить взглянуть на их данные, но так и не собрался. В любом случае, это не стало для меня неожиданностью: я зашел в базу, зная, что найду своего прапрадеда. Думаю, публикация этих списков - отличный повод для начала разговора о Большом терроре, о Сталине и о русском ХХ веке вообще.
Не в дискурсе отношений власти и народа, а в дискурсе семейных историй, что, как мне кажется, является гораздо более подходящей базой для формирования здорового чувства истории вместо бесконечных споров о "сильной руке", "цене победы" и прочих абстракциях.
Задумывались ли вы раньше о необходимости общественного обсуждения этой страницы нашей истории и стоит ли начинать его сейчас?
Конечно стоит. Я вырос в кругу, в котором отношение к сталинизму, да и всему советскому, было вполне однозначным: это была катастрофа, худшее, что могло произойти с Россией, ужаснейший период нашей истории, огромный шаг назад. И у меня, в общем, не было причин не разделять эти взгляды.
С другой стороны, советский эксперимент начала 1920-х был самой великой из утопий и, возможно, величайший момент в истории русской культуры. Это все много раз проговорено, но очень хотелось бы, чтобы обсуждение советского наследия - и Большого террора как центральной его части - было более конкретным. Чтобы обсуждались судьбы людей, а не идеи.
Это упрек в адрес кого?
Понятно, что это относится в первую очередь к условно патриотическому лагерю, который склонен пренебрегать деталями, но и условные либералы часто грешат тем же. Например, периодически звучит предложение снести Мавзолей. Ребят, ну вообще-то это Щусев, взять и снести произведение искусства, нравится оно нам или нет, в антибольшевистских целях - это и есть большевизм.
И еще кажется важным, чтобы обсуждение советского было отделено от Великой Отечественной войны: в конце концов, война не то чтобы радикально изменила природу сталинского режима. Делая разговор о ВОВ центральной частью спора о советском, мы просто пытаемся уйти от обсуждения гораздо более сложных, но и гораздо больше нас всех касающихся вещей.
Должно ли государство проводить политику, осуждающую людей (не только руководителей), принимавших участие в репрессиях?
Мне кажется, что у нас история и так слишком сильно монополизирована государством. Думаю, никакой особенной политики здесь не нужно, а нужны такие вещи, как история Дениса Карагодина, или акция "Последний адрес", или публикации личных свидетельств людей, которые это все пережили, в проекте "Прожито". Когда история находится в ведении государства, она неизбежно становится, во-первых, историей власти, а во-вторых, абстракцией, о которой можно спорить до хрипоты, но которая очень мало связана с нашей жизнью.
Необходимо ли публичное покаяние со стороны потомков работников НКВД, или дискуссия должна проводиться обезличенно?
Нет, конечно. Я не верю в коллективную ответственность. Ее место - в Ветхом Завете. Никто не должен отвечать за чужие грехи - ни в метафизическом смысле, ни в юридическом. Я об этом написал у себя в
Правозащитная организация "Мемориал" (Фото: Екатерина Кузьмина / РБК)
Журналисты спросили пресс-секретаря президента России Дмитрия Пескова, нужно ли обнародовать сведения о сотрудниках НКВД, как это сделала правозащитная организация "Мемориал".
"Тема весьма чувствительная. Очевидно, что здесь мнения расходятся у многих, существуют диаметрально противоположные точки зрения, причем и те, и другие выступают весьма аргументированно", - ответил Песков, передает корреспондент РБК.
Доступ к справочнику А.Н. Жукова "Кадровый состав органов государственной безопасности СССР. 1935 - 1939", в котором содержатся краткие данные о 39 950 сотрудниках НКВД, "Мемориал" открыл на своем сайте накануне, 23 ноября.
В справочник вошли практически все, кому были присвоены специальные звания системы госбезопасности с момента их введения в 1935 году до начала 1941 года, особенно пристальное внимание уделено периоду с 1935 по 1939 год, отмечается на сайте "Мемориала". Также в справочнике содержатся биографические данные, полученные из других источников.
Главным источником сведений стали приказы НКВД по личному составу. В справочнике приведены номера и даты приказов о присвоении званий, об увольнении из комиссариата, сведения о занимаемых до увольнения должностях, а также информация о полученных наградах.
Справочник, как отметили в "Мемориале", будет полезен интересующимся советской историей.
Ранее в ноябре стало известно о том, что выпускник Томского университета Денис Карагодин намерен добиться в судах осуждения всех виновных - в том числе и Иосифа Сталина - в расстреле НКВД своего прадеда в 1938 году. В течение пяти лет Карагодин вел свое личное расследование, в ходе которого он получил из архива акт о расстреле деда и имена непосредственных исполнителей приговора.
Подобные акты по закону от 1992 года о снятии грифа секретности с материалов, "служивших основанием для массовых репрессий и посягательств на права человека", обязаны выдавать в архивах по запросу граждан.
Историк "Мемориала" Никита Петров отмечал, что Карагодин подошел к своему расследованию системно и не только грамотно составил запросы в архивы, но и последовательно отследил всю цепочку виновных в расстреле его деда - начиная от непосредственных исполнителей до постановления Политбюро ЦК ВКП (б) от 2 июля 1937 года "Об антисоветских элементах", писали "Ведомости".
По мнению историка Ивана Куриллы, если примеру Карагодина последуют и другие потомки жертв репрессий, это может запустить общественную дискуссию и даже привести к признанию уголовной ответственности государства за репрессии.
Тщательная работа Андрея Жукова "Кадровый состав органов государственной безопасности СССР. 1935-1939" (nkvd.memo.ru) содержит краткие сведения о более 40 000 сотрудниках НКВД, получивших специальные звания системы госпезопасности. Эти "награды" присваивали за преследование "врагов народа", и подавляющее большинство "награжденных" имели отношение к организации и исполнению репрессий.
Источником сведений справочника стали приказы НКВД по личному составу, с указанием номеров и дат присвоения спецзваний, о занимаемой должности или увольнении из НКВД. Они дополнены биографическими данными из других источников - в первую очередь из документов жертв репрессий. Справочник Андрея Жукова был издан в мае этого на CD-диске. К моменту появления электронной версии уже добавилась информация к 4500 биографическим справкам.
Создатели проекта уверены, что пользователи интернета также активно включатся в процесс изучения и дополнения истории эпохи Большого террора.
Ян Рачинский
член правления МО "Мемориал"
- Справочник о чекистах эпохи Большого террора - это работа независимого исследователя Андрея Николаевича Жукова. Он более 15 лет кропотливо собирал сведения, составлял картотеки, когда еще не было компьютеров и баз данных. В конечном счете он определил для себя задачу собрать сведения обо всех, кто получал спецзвания госбезопасности, введенные в 1935 году, незадолго до Большого террора. Это были не только сотрудники Главного Управления госбезопасности, но представители других структур по преследованию так называемых "врагов народа".
Справочник охватывает период с 35-го по 41-й год и содержит имена более 40 000 людей, основных творцов и исполнителей Большого террора. Но не только их. Почти все палачи в этом справочнике есть, но все, кто есть - палачи.
Это огромная работа и отправная точка для уточнения и дальнейшего исследования. Справочник помогает найти конкретного человека и связать его с конкретными событиями, описанными в мемуарах или архивных документах, где иногда даже не указывались инициалы.
Основной идеей этого проекта я считаю напоминание о персональной ответственности каждого за совершенные поступки. И посыл на будущее - надежды сохранить в тайне преступления - не оправданы. Для меня важной задачей уже давно стало стремление заставлять людей задумываться о той страшной истории, что прошла наша страна в XX веке.
Отклик оказался очень велик. Многие годы разговор шел главным образом о жертвах репрессий. Мы, конечно, далеки от того, чтобы назвать все их имена, но большая работа проделана, и она не останавливается. И так получилось, что жертвы преступлений есть, а преступников как бы и не было. Были справочники Никиты Васильевича Петрова о руководителях, которые направляли и командовали процессом, а исполнителей никто не знал.
Теперь знаем и можем узнать еще больше. Многими эта потребность - знать, не только пострадавших, но и тех, кто эти страдания учинял - ощущается. Наказывать уже, конечно, практически некого, но то, что деятели и деяния названы соответствующим образом - крайне важно.
Мы рассчитывали на этот отклик, но даже не подозревали о его масштабах. За несколько часов работы справочника в интеренете уже появились пользователи, активно вносящие предложения, уточнения, из опубликованных источников или семейных архивов. Это еще раз подтверждает, что справочник - отправная точка для дальнейшей работы.
Публикация списка тысяч сотрудников госбезопасности 30-х годов преследует политические цели
Международное правозащитное общество "Мемориал" опубликовало базу данных 40 тысяч сотрудников Народного комиссариата внутренних дел (НКВД) СССР за 1935−1939 годы. По сути - тогдашних органов государственной безопасности.
Источником сведений послужили хранящиеся в архивах приказы ведомства по личному составу. Составителем списка оказался мало кому известный юрист Андрей Жуков. Правозащитники предложили ему сотрудничество и предоставили всероссийскую "трибуну".
"С помощью справочника станет возможно атрибутировать множество сотрудников госбезопасности эпохи Большого террора, известных до сих пор лишь по фамилии", - говорится в пояснении к проекту. В эфире "Коммерсант Fm" член правления "Мемориала" Ян Рачинский сравнил сотрудников НКВД с гитлеровцами.
Теперь, по замыслу правозащитников, российские государственные органы должны принять для рассмотрения деяний сотрудников спецслужбы соответствующие законы, создать специальный орган, а затем рассмотреть дела по существу. "Не знаю, какой именно орган должен это делать, но он должен быть составлен из компетентных юристов, - пояснил "СП" свою идею Ян Рачинский. - Не нужно дожидаться международных решений, вроде резолюции ПАСЕ об установлении Дня памяти жертв тоталитаризма: фашизма и коммунизма.
Лучше самим разобраться со своей историей. Но, учитывая масштаб деяний сотрудников НКВД, нужно гласное публичное рассмотрение".
По мнению правозащитника, России следует поторопиться, чтобы опередить в этом вопросе страны Прибалтики, Молдавию и Украину.
По словам Рачинского уже существует прецедент. Так, в новейшее время без создания специального органа один из прокуроров Ульяновской области открыл дело по факту массовых репрессий и провел полное расследование с выяснением масштабов совершенных преступлений и ответственных за них. Дело было закрыто за смертью виновных, но квалификация деяний была дана. Такие расследования - не против конкретных лиц, а по фактам преступлений - могут быть проведены, считает правозащитник.
Зампредседателя совета "Мемориала" Никита Петров не скрывает политических целей проекта. В беседе с "СП" он привел недавний пример Дениса Карагодина, который "выстроил цепочку от своего расстрелянного прадеда до политбюро". "Понятно, что его прадед был расстрелян не просто так. Это было политическое решение центральной власти", - уверен Петров.
Он рассчитывает, что теперь российские граждане будут массово подавать заявления в прокуратуру, а также частные иски в суды с требованием установить факт репрессий. "В конце концов, мы придем к очевидному: и политбюро, и Сталин являются преступниками", - надеется правозащитник.
На инициативу "Мемориала" отреагировал пресс-секретарь президента Дмитрий Песков.Он назвал публикацию личных данных сотрудников НКВД "чувствительной темой". "Существуют диаметрально противоположные точки зрения, причем и те, и другие иногда выступают весьма аргументировано", - пояснил Песков, отказавшись излагать позицию Кремля по этому вопросу.
Вице-президент Международной ассоциации русскоязычных адвокатов Михаил Иоффеобратил внимание на правовую сторону вопроса. Он уверен, что доказать вину государства того периода невозможно. "Внутренние вопросы права того периода как раз предусматривали уголовную ответственность этих лиц за неисполнение решений", - напомнил юрист.
Правовая оценка трагедии 30-х годов была дана еще в СССР, а Россия, как правопреемник, присоединилась к этим решениям. "Вопрос исчерпан", - заявил адвокат.
В свою очередь журналист Александр Хинштейнрассуждает о моральном аспекте проблемы. Он упрекает правозащитников, что они "с чисто большевистским упорством наше недавнее прошлое пытаются разделить на хорошее и постыдное". И напоминает, что в состав НКВД входили и милиция, и пожарные, и пограничники.
А были еще дорожные части. "Уже 29 июня (1941 года - "СП") из кадров НКВД было сформировано 15 новых стрелковых дивизий для отправки на фронт. - пишет автор. - "Прощай, Родина. Я умираю, но не сдаюсь" - эта знаменитая надпись из Брестской крепости была выцарапана именно в казарме 132-го батальона конвойных войск НКВД". Всего за годы войны погибло 100 тысяч бойцов и командиров органов госбезопасности.
Писатель и политик Эдуард Лимонов, чей отец служил в войсках НКВД, также обратил внимание на расследование Дениса Карагодина. "Теперь Денис Карагодин добивается судебных решений против этих двадцати. А потом чего? Вырыть их из могил?" - задается вопросом писатель. "Нужно остановить сползание страны в междоусобную, пока ещё холодную гражданскую войну, не то Денисы превратят её в горячую, - негодует Лимонов. - А то они дорасследуют судьбу своих предков до того, что мы схватимся в ретро-гражданской войне, будем обречены довоёвывать за предков. Очень опасная инициатива".
Адвокат Дмитрий Аграновский возмутился действиями "Мемориала" и напомнил, что эта организация была признана "иностранным агентом", так как занимается политической деятельностью, получая зарубежное финансирование.
У меня, как у гражданина, "Мемориал" давно вызывает озабоченность. На мой взгляд, его деятельность направлена на разжигание розни и внесение раскола в обществе. Как гражданин России и человек левых взглядов, я бы хотел, чтобы компетентные органы провели соответствующую проверку. Надо понять, нет ли в обнародованном "Мемориалом" списке сотрудников НКВД закрытых данных.
Полагаю, это попытка создать в обществе негативное отношение ко всем без исключения сотрудникам НКВД. В том числе и к тем, которые были настоящими героями.
"СП": - Многие из них не имели никакого отношения к репрессивному механизму, а день и ночь занимались обеспечением именно государственной безопасности. Шли на бандитские ножи, боролись с настоящими, а не мнимыми диверсантами, так ведь? Но в списке "Мемориала" все свалены в кучу.
Так и есть. В то время сотрудники НКВД делали важную работу по защите нашего государства. И делали свою работу хорошо. Ничуть не хуже и не с большими нарушениями прав человека, чем в любой другой стране мира того времени.
Если уж разбираться в "сталинских репрессиях", то начинать надо с того, как проводилась так называемая "реабилитация" их жертв при Никите Хрущеве. Это была совершенно разнузданная кампанейщина. В число реабилитированных попадали порой самые откровенные преступники.
С другой стороны, многие сотрудники НКВД тоже пострадали от репрессий. По данным самого "Мемориала", среди 40 тысяч фигурантов списка около 4,5 тысячи как раз репрессированные.
"СП": - Какие цели, по вашему мнению, преследует этой акцией "Мемориал"?
Тема "репрессий" вбрасывается в общество, когда его необходимо раскалывать. Например, в 1985 году у нас была абсолютно спокойная страна. И тогда в СМИ, которые контролировались Александром Яковлевым, была вброшена националистическая тема, тема религиозной розни и так называемых репрессий. Это был таран, которым раскачивали общество. К 1990 году черное дело было сделано. Сейчас, опасаюсь, мы наблюдаем вторую серию того же процесса.
Если разобраться со всем этим, выяснится, что перед войной в СССР на самом деле действовало множество враждебных по отношению к власти организаций: националистических, профашистских. Естественно - подпольных. Страна готовилась к войне, ее пытались раскачать. Действия НКВД по реальному обеспечению интересов страны были в той ситуации совершенно оправданы.





